В отличие от тела охранника, на этом лице не было выражения панического ужаса — оно было совершенно спокойным. Виктор дотронулся до шеи и тут же испытал нечто вроде шока — человек был живым. Тело было теплым, и он различил биение пульса — медленное, очень медленное. Кома? Но тут он ничем помочь не мог. Бесшумно ступая, он проверил оставшихся двух охранников, и убедился, что они тоже живы. Загадка требовала разрешения, но благоразумие опять напомнило, что время бежит… А Тиль ждет. Вздрогнув, Виктор опять вышел в коридор, соединяющий оба бункера, и заметил в одном конце двери двух лифтов.
Вернувшись и подхватив опять Тиль, он направился именно туда — но тут его ждало разочарование — лифты не реагировали на команды. Он развернулся, но тут же ощутил легкое прикосновение, и замер, ругая себя, что не сообразил раньше. Если с лифтами творилось то же самое, что и с дверью бункера — она сможет их открыть. Но… Но Тиль резко ослабела в прошлый раз — насколько ее хватит? Противный страх вернулся и угнездился где–то глубоко в душе, сколько бы Вик не старался его отогнать.
Тиль опять обвисла у него на руках — на этот раз ее била крупная дрожь. Преодолевая панику, Виктор нажал кнопку вызова — и лифт послушно поехал вниз. Скорей бы… Очутившись внутри кабины и прижимая к себе девушку, которая уже ни на что не реагировала, он смотрел на закрывшиеся двери и только молча твердил — скорее, скорее… Мысль о том, что он потратил время в бункере, чтобы удовлетворить свое любопытство, вместо того, чтобы сразу тащить Тиль к лифту, внезапно оказалась невыносимой. Если он не успеет ее спасти — если из–за этого им не хватит нескольких минут — он никогда себе этого не простит.
Двери лифта открылись, и Виктор внезапно выругался — их встречали. Зварыгин, наставивший пистолет, люди в форме охраны, Туров… Единственное радостное лицо — улыбающийся ему Вадим. И вопросы, вопросы… На которые ему совершенно не хотелось отвечать — во всяком случае, пока. Поэтому он просто молчал. Пока на руках у него не зашевелилась Тиль.
— Вик… Наружу… Скорее…
Вокруг повисло молчание, почти осязаемое — взгляды всех сосредоточились на Химере, которую он держал на руках. Ни на секунду не задумавшись, и не обращая внимания на остальных, Вик направился к выходу.
— Никто не может выйти из здания… Там преграда. — Один из охранников попытался загородить ему дорогу, но Виктор просто его обошел. Сейчас он был готов убить любого, кто попытается его остановить — на лице застыла мрачная решимость. Как ни странно, ни Зварыгин, ни Туров, ни Вадим не попытались вмешаться — просто направились следом. Или просто чувствовали его настрой? Виктору было все равно. Почти ничего не имело значения — только все более слабеющая Тиль у него на руках…
— Быстрее… И всем… Одновременно… — ее голос больше походил на шепот. Сколько ей осталось? Выйдя за дверь, Виктор впервые увидел то, что называли Преградой. Радужное марево колебалось всего метрах в десяти перед ним — огромный мыльный пузырь, радужная пленка, которая внушала трепет.
— Стой, там опасно! Тебя просто прибьет! Она под напряжением! — Виктор не обратил на крики никакого внимания, лишь покрепче прижал к себе Тиль и ускорил шаги. Она сделала слабый жест рукой, указав направление — и это ему было достаточно. Он на мгновение оглянулся, увидев, что Зварыгин крепко держит рванувшего за ним охранника, затем стиснул зубы и пошел прямо на Преграду.
От статического электричества волосы встали дыбом — но сейчас ничто не способно было его остановить. Когда до преграды оставалось всего несколько шагов, Тиль внезапно приподнялась, и он ощутил, как напряглось ее тело. А потом сжала руку в кулак и ударила по Преграде — и преграду просто вывернуло наружу — так рвет металл направленный взрыв. Даже не успев удивится или испугаться, он оказался снаружи и только тут осознал, что руки его пусты… Тиль исчезла. Обрела целостность или… О последнем предположении он запретил себе думать. Тиль жива. Она просто стала сама собой.
Только теперь до него дошла окружающая обстановка. Здание было оцеплено военными и милицией. Через пробитую в Преграде дыру выбирались остальные. Группа людей, по–видимому, журналистов, стояла совсем неподалеку и снимала. Один из них быстро направился к нему, доставая микрофон. К ним уже бежали от оцепления — Виктор впервые растерянно осматривался, даже не представляя, что ж ему делать дальше. Наверно, самым умным было промолчать — и он уже решительно сжал зубы, когда увидел подходящего к нему журналиста и тут пережил шок узнавания.
— Виктор??? — не дойдя до него всего нескольких шагов, тот остановился и уставился на него в полном изумлении. — А ты что тут делаешь?