Наконец, допрашивающий его человек встал и посмотрел на Виктора с некоторой задумчивостью. Охранник, уловив этот взгляд, шагнул ближе и поинтересовался:
— Допрос по полной, босс?
У Виктора опять пересохло во рту, а стоящий перед ним человек только на мгновение нахмурился, а потом покачал головой.
— Не вижу смысла. Да и времени нет особо. Наши ребята наследили при похищении, это место могут вычислить. Выжди пять минут, чтоб мы сели в машину, а потом ликвидируй. Прибирать не стоит. — И развернувшись, вышел за дверь. Охранник бросил взгляд на часы и молча достал пистолет.
Несколько мгновений в ушах у Виктора раздавался звон — он словно находился где–то далеко, не в силах осознать услышанные слова. Голова была абсолютно пуста, а ноги и руки словно ватные. Его приговорили — без раздумий и сожалений. И жить ему оставалось ровно пять минут.
Страх… В этот миг он понял что никогда не испытывал настоящего страха, который ломает человека, превращая его в безумное животное. Ему хотелось рваться, совершить хоть какую–то попытку спастись — пусть и заранее обреченную на провал. Но разумом — холодно и отстраненно — он понимал, что все бесполезно. Ему хотелось жить — но он изо всех сил стиснул зубы, не желая напоследок превращаться в обезумевшего зверя. И нашел в себе силы сказать, не отводя глаз от охранника:
— За меня отомстят, — после чего закрыл глаза, не в силах больше наблюдать за происходящим.
Выстрел прозвучал неожиданно громко — и Виктор замер, но ничего не ощутил.
— Живой? — поинтересовался у него знакомый голос, и его слегка встряхнули, а он, не в силах поверить в свое спасение, молча смотрел, как Зварыгин отстегивает наручники.
— Идти можешь?
Виктор молча кивнул, опасаясь, что голос его подведет, и пошел следом, переступив через труп охранника. Спустя всего несколько шагов он ощутил тошноту и слабость, едва не свалившись на пол. Зварыгин поддержал его, после чего остановился и дал ему время прийти в себя. Виктор судорожно вздохнул, понимая, что выглядит слабаком, и боясь того, что сейчас может услышать. Но голос начальника службы безопасности прозвучал на удивление мягко — Виктор вообще не мог поверить, что он способен на такой тон или такие слова:
— Это пройдет. Постарайся некоторое время не думать о случившемся. Посмотреть в лицо смерти и остаться при этом собой очень сложно. Просто помни — есть в мире вещи и похуже смерти. — Он помолчал, затем произнес уже совсем другим тоном. — Очухался? Пошли.
Идя следом за Зварыгиным, Виктор пытался выполнить его совет и выкинуть происшедшее из головы, но получалось слабо. Чтобы отвлечься, он принялся разглядывать окружающую обстановку. В этом доме явно не жили очень давно. Четыре трупа у порога дома произвели на него на удивление слабое впечатление — он только скользнул взглядом по лицу человека, отдавшего приказ его убить, и шагнул к машине, которую уже заводил Зварыгин. Но от вопроса все же не удержался.
— Кто он?
— Глава крупнейшего холдинга, очень богатый и могущественный человек. Василий Иванович Орловский. — Зварыгин усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что он кончит вот так?
— Я уж точно не мог… — Виктор уставился в окно — похоже, на этой улочке располагались дома под снос. До него медленно доходило, насколько ему повезло. — Омский работал на него.
— Понятно, — сам Зварыгин ничего больше не добавил, выруливая на более оживленные улицы. А Виктор молчал, не в силах отрешиться от пережитого. Впервые он по–настоящему понял, что пережила Тиль… И какой это оставило на ней след.
Глава 17
Столица, частный санаторий, 26 августа. Зварыгин.
Зварыгин шел быстрым шагом в том направлении, где скрылись Лесков и Зорин. У него возникла одна идея… Но все зависело от ответа на один единственный вопрос, который он собирался задать Виктору. Но не успел. Увиденная за поворотом картина заставила его укрыться за деревом — Зорин дрался с неизвестными, в то время как бесчувственного Виктора вытаскивали за ворота. Оценив ситуацию с одного взгляда, он разбежался и перемахнул через забор чуть в стороне — мысленно выругавшись, что одет совсем не для приключений. Но медлить было просто опасно — кому бы не понадобился Виктор, его ни в коем случае не следовало выпускать из поля зрения.