Гокра взял бумажник и открыл его. Когда он увидел карту, в его фасеточных глазах что-то мелькнуло. И еще раз мелькнуло, когда наджик прочитал, что там написано. На мгновение, которое показалось мне вечностью, он замер, уставившись в карту. И снова я почувствовал вес плазменника в кобуре под мышкой, хотя прекрасно понимал, что устраивать перестрелку с десятью вооруженными таможенниками в такой тесноте - всего лишь верный способ быстро покончить с собой. Шоун, по-моему, вообще забыл дышать, да и Тера заметно напряглась.
Затем бережно, как будто боялся помять, гокра закрыл бумажник, даже не взглянув на мое настоящее удостоверение личности, и вернул мне.
- Благодарю, - чопорно сказал он. - Мы вас долго не задержим.
И он сдержал свое слово. Наджики побродили туда-сюда по коридорам, заглянули в машинное отделение и в рубку, мимоходом осмотрели изогнутые стенки грузового отсека и убедились, что там нет никакого люка, сделали копию фальшивых документов, состряпанных Камероном, о том, что грузовой отсек якобы был опечатан на Гамме, и подшили ее к своему делу. Пока они слонялись по кораблю, вернулся Никабар. Я велел ему обсушиться и начинать разогревать двигатели. Гокра вдруг, словно спохватившись, предъявил мне счет за топливо. Дескать, когда таможенники прибыли, они обнаружили у корабля заправщиков, мокнущих под дождем в ожидании капитана, и гокра любезно согласился передать счет лично. Похоже, его совершенно не удивило ни то, что я расплатился наличными, ни то, что в пачке, которую я вручил ему, оказалось на пять сотенных банкнот больше.
На том все и кончилось. Через десять минут таможенники снова вышли под дождь, быстро зашагали к ближайшим движущимся тротуарам и убрались восвояси.
- Ладно, я сдаюсь, - пробормотала Тера. Мы с ней стояли в переходнике открытого люка и смотрели вслед удаляющимся наджикам. - Кто такой Антонович, и почему он будет недоволен, если таможенники что-то найдут на корабле?
Я поморщился. Вот уж не думал, что барышня сумеет так здорово вытянуть шею и прочитать, что я пишу на карте, ведь между нами покачивался Шоун.
- Просто один мой знакомый, - небрежно обронил я. - Он обладает некоторым влиянием в Спирали.
- Ничего себе влияние у твоего знакомого, - не унималась она, сверля меня недобрым взглядом, до которого мне в данный момент не было никакого дела. - Ты с ним по-приятельски общаешься или по работе?
- Мне случалось работать с его людьми, - ответил я. Краем глаза я уловил движение снаружи: это был
Эверет, последний из пропавших без вести. Он обогнул нос соседнего корабля и тяжело побрел в нашу сторону, поднимая внушительные фонтаны брызг при каждом шаге. Вид у него был усталый: похоже, медик сбился с ног, разыскивая Шоуна. Ничего удивительного, ведь он, наверное, винил себя за то, что парнишка вообще сумел сбежать.
- Ну, вот и Эверет, - заметил я Тере в надежде уйти от скользкой темы и достал из кармана фальшивую кассету. - Скажи ему, пусть осмотрит Шоуна и проверит, Не нужна ли парню еще доза борандиса. Как только Эверет поднимется на борт, задрай люк и садись за комп.
Я оставил ее встречать медика и выполнять мои ценные указания, а сам отправился в рубку. Чувства меня обуревали скорее приятные: облегчение от того, что таможенники ушли (не сглазить бы), и тихая радость от того, что я такой умный (опять же, не сглазить бы). Интуиция меня не подвела: ворчливый комплимент братца Джона в адрес наджиков означал, что организация Антоновича считала их пригодными для сотрудничества. Определенно наш таможенный гокра был в деле, и одного упоминания имени Антоновича было достаточно, чтобы он оставил нас в покое. Правда, почему таможня вообще ополчилась на нас, оставалось по-прежнему загадкой, но едва мы покинем Потоси, это уже не будет иметь никакого значения.
При условии, конечно, что мы действительно благополучно покинем Потоси. Вполне может оказаться, что гокра взял мзду лишь для того, чтобы присовокупить к прочим обвинениям против меня еще и дачу взяток. Так что опасность, что таможенники в любой момент могут вернуться с батальоном солдат и оркестром, еще не миновала.
Но и на этот раз мои худшие опасения не оправдались. Мы получили разрешение на взлет, портовые гравитационные лучи аккуратно помогли нам оторваться от поверхности планеты, и через несколько минут мы вновь оказались в открытом космосе. Мы вошли в гиперпространство, и я запустил проверку систем, когда дверь у меня за спиной открылась и в рубку вошел Эверет.
- Благополучно взлетели? - поинтересовался он.
- Вроде да. Если только корпус не решит развалиться, - ответил я.
Медик скривился.
- Учитывая, как у нас идут дела, это совсем не смешно.
- Пожалуй, ты прав, - согласился я. - Приношу свои извинения. Как дела у Шоуна?
- Похоже, идет на поправку, - ответил он. - К счастью, излечимые симптомы болезни Коула дают о себе знать гораздо раньше, чем начинается необратимая стадия. А зависимость от борандиса в какой-то степени тоже излечима. В этом отношении она немного напоминает цингу.
- Уже легче, хмыкнул я. - То, что творится с Шоу- ном, - насколько это из-за болезни Коула, а насколько - ломка?
Эверет покачал головой, уставившись в дисплей.
- Не знаю. Симптомы так тесно переплетаются друг с другом, что здесь нужен специалист. Так следующим пунктом назначения у нас будет Морш Пон?
- Да, - подтвердил я. - После этого небольшого налета, думаю, будет очень приятно заправиться в таком местечке, где не очень строго следят за таможенными формальностями. Для разнообразия.
- Если удастся оттуда убраться живыми, - с сомнением заметил он. - Я слышал немало пересудов об этом мире: банды пиратов и контрабандистов слоняются там по улицам и ищут приключений.
- Все будет нормально, - заявил я, хотя сам далеко не был в том уверен. - Могу слегка побиться об заклад, что на практике все окажется не так уж страшно.
Эверет неопределенно хмыкнул, недоверчивое выражение с его физиономии никуда не делось.
- Вы капитан, вы несете ответственность за жизнь членов экипажа... и все такое. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, я имею в виду о команде, я не видел Иксиля с того момента, как мы приземлились на Потоси.
- Я тоже, - ответил я. - Но убежден, с ним все в порядке.
- Да, - неуверенно сказал он. - Видите ли, я почему спрашиваю, мне пришло в голову навестить его, но дверь его каюты не открывается.