- Цианистый газ.
- Ну ладно, тогда, скажем, так, - принялся я излагать очередную версию, сердито оглядывая дисплеи в рубке. Там не наблюдалось ничего решительно особенного или требующего внимания, но надо же мне было сверлить хоть что-нибудь суровым взглядом. - Склянки подбросили как предупреждение в наш адрес.
- В наш? - критически переспросил Иксиль.
Он сидел на откидном стуле напротив меня и поедал огромный сэндвич так жадно, что даже не стеснялся говорить с набитым ртом.
Целительная кома каликси - вещь, бесспорно, полезная, но здорово вытягивает запасы энергии организма. Иксиль поглощал уже второй сэндвич и явно не собирался на этом останавливаться - может быть, только третья порция немного притупит его голод.
- Ладно, как скажешь. Это было предупреждение тебе, - согласился я, насупившись еще больше. - Вопрос в том, зачем нашему злоумышленнику вообще понадобилось пускаться в такие ухищрения? Что ему с того, что он помахал флажком перед нашими носами? Извини, перед твоим носом?
- Если это действительно дело рук злоумышленника. Иксиль отщипнул от сэндвича кусочек и наклонился, чтобы угостить Пакса. Оба хорька были на палубе: Паке сидел так, чтобы через открытую дверь видеть весь коридор, а Пике кружил по рубке и прислушивался, не подбирается ли к нам по внутреннему корпусу кто-нибудь с намерением подслушать наш разговор. Кто-то успел заменить все предохранители интеркомов - то ли пока я ходил на поиски борандиса, то ли сразу по возвращении всех на борт. Мы с Иксилем уже позаботились о том, чтобы систему внутренней связи больше нельзя было использовать для подслушивания наших разговоров.
- Возможно, кто-то хотел нас предупредить, что на борту есть диверсант, - предположил мой напарник.
- Тогда твоему доброжелателю следует поучиться писать письма, пробурчал я. - Давай зайдем с другой стороны. Кто еще на борту корабля мог знать про этот фокус с квохьюметом и как еще его -там ?
- Приндехлорианом, - подсказал Иксиль, кое-как прожевав очередной кусок. - К сожалению, сказать трудно. Лет двадцать назад эта смесь была в ходу у диванных революционеров, они вообще отдавали предпочтение подобным зельям на основе общедоступных препаратов. Это было у всех на слуху. Но особой популярностью этот трюк не пользовался. Преимущественно из-за того, для достижения результата диверсии либо жертва "должна находиться в очень маленьком помещении, либо . требовался очень большой запас исходных препаратов.
- А еще из-за того, что вдобавок все это нужно было поджечь?
- Безусловно, - подтвердил он. - Вряд ли кто-нибудь, увидев яркое желтое пламя и клубы зеленоватого, дыма, станет слоняться поблизости, чтобы выяснить, как подействует этот дым на его организм.
- Если только потенциальная жертва не валяется в Целебной коме, да еще и в каюте размером с коробку для обуви, - безрадостно продолжил я его мысль. - Как думаешь, найдутся у нас на борту еще подобные химикаты?
Иксиль пережевывал очередной кусок, так что ответил не сразу.
- Почти любой препарат из тех, что хранятся в лазарете, может оказаться смертельным при достаточной дозе, - сказал он. - С этим уж ничего не поделаешь, если только ты не решишь выбросить всю аптечку за борт.
- А что? Может, и не самая плохая идея, - проворчал я. - Мне вот пришло в голову - возможно, ты до сих пор жив только потому, что Шоун сбежал и убийце не удалось довершить начатое.
Иксиль как раз норовил отгрызть от сэндвича еще кусок, но по такому поводу он даже прервался, чтобы спросить:
- Извини, я что-то не успеваю за ходом твоей мысли. Мне казалось, ты придерживаешься теории, что Шоуна освободил сам диверсант - чтобы без помех совершить свое грязное дело, пока все будут искать сбежавшего больного.
- Это была старая теория, - возразил я. - А теперь у меня новая. Злоумышленник уже открыл твою дверь, когда на средней палубе поднялся переполох. И он ре шил, что будет лучше, если его по тревоге поднимут где-нибудь подальше от твоей каюты. Поскольку ему не улыбалось быть застуканным с полными карманами химикатов, убийца оставил их у тебя, а сам быстренько перебазировался куда-нибудь, где его пребывание было бы вполне закономерно. Просто возможности вернуться ему уже не представилось.
- А заодно он оставил в каюте и микросхему управления замком, без которой и сам не мог попасть внутрь?
Я перестал хмуро пялиться на дисплеи и сердито посмотрел на напарника.
- Ну да, конечно. Давай еще по уши завязнем в деталях. Такая простая и элегантная была теория...
Иксиль моего сердитого взгляда не заметил, положил остатки сэндвича на штурманский стол и поднялся. Суля по его физиономии, мысли его опять витали невесть где.
- Прошу прощения, - сказал он. - Есть идея. Сей час вернусь.
И ушел. Я запустил еще одну проверку системы, просто так, от нечего делать, и снова принялся сверлить оборудование тяжелым взглядом. Иксиль был прав, моя теория никуда не годилась: если диверсант планировал вернуться позже, то зачем оставлять микросхему в каюте? Не говоря уже о том, во что превратилась панель замка.
Разве что вся диверсия имела место быть уже после того, как мы вернулись. Может быть, злоумышленник хотел вернуться раньше всех, но обнаружил, что корабль окружен таможенниками. И к осуществлению своих черных замыслов он смог приступить только после того, как наджики убрались восвояси, а вся команда занялась подготовкой "Икара" к старту.
Но тогда зачем понадобилось выкорчевывать микросхему? Что ему это дало?
Остается предположить, что злоумышленник уже попал в каюту и не хотел, чтобы ему помешали. Панель с внутренней стороны двери осталась нетронутой, так что выйти из каюты он мог в любой момент.
Но тогда что он там делал?
Послышались тяжелые шаги, и в дверях снова появился Иксиль. В руках у него было нечто большое, длинное, завернутое в тряпицу.
- Ты, как проснулся, Пикса и Пакса не проверял? - спросил я. - Может, они видели, кто был у тебя в каюте?
- Проверял, но они никого не видели. - Он снова уселся на свое место, положил загадочный предмет на колени и стал разворачивать. - Кроме того, разве что, как ты заходил и брал распечатки планов. С другой стороны, большую часть времени они проспали вместе со мной, так что нельзя с полной уверенностью утверждать, что больше в каюту не заходил никто.