И со мной приключился острый приступ доверчивости, что вообще-то у меня бывает нечасто. Я решил, что такая неразбериха нам только на руку, ввел параметры отведенной нам орбиты и положил корабль на курс.
Конечно, сказать, что на околопланетных стационарных орбитах было не протолкнуться, было бы преувеличением. В радиусе добрых пятидесяти километров от отведенного нам участка на орбите не было ни одного корабля, только наждикианский грузовик держался ровно на этой дистанции по левому борту «Икара», а по правому, примерно на таком же расстоянии, — грузовой буксировщик с Тлеки. Скорее по привычке, чем по каким-либо стратегическим соображениям я вызвал на экраны увеличенное изображение соседей и пригляделся к ним повнимательнее.
И пока я бездумно пялился на тлекианский буксир, в моей голове все-таки сработал сигнал тревоги.
Я вызвал по интеркому машинное отделение.
— Ревс, как гипердрайв?
— Заглушен и переведен в режим ожидания, — доложил он. — А что происходит?
— Приведи в готовность, — коротко приказал я. — И быстро.
— Разогрев пошел, — отрапортовал Никабар после короткой заминки. — У нас неприятности?
— Нам выделили позицию на орбите примерно в пятидесяти километрах от тлекианского буксировщика, — сказал я, продолжая изучать дисплей. — Не уверен, но мне кажется, за буксиром кто-то прячется.
— Вроде крейсера наджикианской таможни?
— Или даже кое-кто побольше, — напряженно согласился я.
— Так зачем нам тогда вообще ложиться на орбиту? — спросил Никабар. — Разворачивай корабль — и сваливаем отсюда!
— И дать им понять, что нам известно об их присутствии? И что у нас совесть нечиста?
— Да, ты прав, — неохотно признал он. — Хочешь скорчить из себя невинного младенца?
— Невинного, как искусственный снег, — подтвердил я. — По крайней мере до тех пор, пока ты не приведешь гипердрайв в готовность. Остается только надеяться, что они не засекут нас за этим занятием.
— Наши маневровые движки здорово шумят во всем диапазоне, — сказал он. — За такими помехами никакие датчики, по идее, разогрев гипердрайва не зафиксируют. По крайней мере на такой дистанции. Лады. Мне надо тринадцать минут до полной готовности. Постараюсь ускорить дело на минуту-другую.
Отлично. Выполняй.
Я как мог тянул время и сумел съесть пять из тринадцати минут, которые требовались Никабару, прежде чем окончательно вывел корабль на отведенное нам место на орбите. Все это время я держал камеры внешнего обзора настроенными на наших попутчиков, гадая, который из них сделает первый ход.
Эта честь выпала наджикианскому фрахтовику. Как раз когда я развернул маневровые сопла против движения, чтобы погасить оставшуюся инерцию, в обращенном к нам борту грузовика распахнулся широкий люк и оттуда выскользнули три темно-серых силуэта истребителей. Они на мгновение застыли, словно принюхиваясь, затем построились в боевой порядок и устремились прямо на нас.
Я включил внутреннюю связь на весь корабль.
— Это Маккелл, — объявил я. — Всем пристегнуться и найти за что уцепиться. К нам спешат незваные гости. Ревс?
— Еще шесть минут минимум, — доложил он. — Возможно, даже ближе к семи. Сколько им потребуется времени, чтобы добраться до нас?
— Зависит от того, насколько они спешат, — ответил, все еще лелея робкую надежду, что это ложная тревога, что на самом деле такого внимания удостоились вовсе не мы. Но истребители уверенно приближались не пытались обойти нас по широкой дуге. — Пока не от маневровые движки: как только эти парни заподозрят, что мы прогреваем гипердрайв, они уж точно мешкать не станут.
Не успели слова сорваться с моих губ, как наджик сделал официальное заявление.
— Фрахтовик «Икар», вас вызывает командование вооруженных сил Утёно, — раздался в динамике невыразительный голос. — Приказываем немедленно заглушить двигатели и подготовиться к стыковке.
— Видать, шум наших дюз им по ушам бьет, — невозмутимо заметил Никабар. — Что делать будем?
— Проигнорируем, — ответил я. — Передача шла по общему каналу, а не по направленному лучу, и по документам мы никакой не «Икар», а «Хмельной парень из Ганновера». Может, у них нет полной уверенности, кто мы такие, и они просто блефуют. Как бы там ни было, маршевый двигатель все равно глушить нельзя.
— Могут и палить начать, — предостерег Ревс.
— Сейчас вряд ли. Пока рано, — ответил я. Теперь все мое внимание было приковано к тлекианскому буксировщику. Это был классический, проверенный временем маневр: группа газонокосилок шумно и демонстративно гонит дичь прямо в руки охотника, затаившегося в кустах. В кустах или за буксиром, как в нашем случае.