Я посмотрел на люк в «полу». У меня не оставалось выбора, и я понимал это.
— Я иду туда, — объявил я, шагнув к люку. Больше одного шага мне сделать не удалось. Тонкая женская ручка молниеносно, словно гремучая змея, настигающая добычу, метнулась ко мне и ухватила за запястье.
— Нет! — выпалила Тера, вцепившись в мою руку с неженской силой. — Нет! Если отец мертв, значит, что-то убило его. Мы не можем рисковать еще и тобой.
— Надо же, какая забота о презренном контрабандисте! — хмыкнул я. Не очень-то хорошо было так грубить барышне, но у меня самого на душе было нелегко. — А тебе не приходило в голову, что Камерон необязательно лежит там мертвый? Может быть, он ранен, или без сознания, или парализован? Возможно, он не может добраться до отверстия и даже не может позвать нас?
— Если отец забрался туда, пока мы были на Потоси, он провел там уже одиннадцать дней, — напомнила Тера убитым голосом, ни на йоту не ослабив хватки. — И если он пострадал так серьезно, что не смог выбраться без посторонней помощи, то он давно уже мертв.
— Но это в том случае, если ранение он получил сразу же, как только туда забрался, — возразил я. Я тоже не собирался отступать. — Может, с ним что-то случилось, когда я бросал корабль из стороны в сторону, пытаясь уклониться от обстрела у Утено. Тогда он может быть еще жив.
Тера тяжело вздохнула.
— Подождем, пока вернется Пакс.
— Ждем полчаса, — согласился я.
— Час.
Я начал было протестовать, потом взглянул на ее лицо и сдался.
— Хорошо, час, — уступил я.
Тера кивнула и уставилась на люк в «полу» долгим, полным боли и страха взглядом. Потом все же взяла себя в руки, дала компьютеру команду убрать с дисплея снимок, который мы искали, и села на палубу.
— Расскажи мне о себе, Маккелл, — попросила она. Я пожал плечами и сел на палубу рядом с ней.
— Да рассказывать особо-то и нечего.
— — Нет, наверняка есть, — тихо сказала она. — У тебя же были когда-то надежды, планы, мечты. Может, и до сих пор есть. Чем бы ты сейчас занимался, если бы не был контрабандистом?
— Кто знает? — ответил я. Ей, конечно, было наплевать на мои надежды и мечты. Я это знал. Она просто искала повод поболтать, ей нужно было отвлечься, чтобы отогнать образ мертвого тела, парящего в невесомости посреди малой сферы. — Когда-то я собирался сделать карьеру в Гвардии Земли. Кончилось тем, что я высказал старшему офицеру все, что я о нем думаю.
— Наверное, при всем честном народе?
— Там было достаточно свидетелей, чтобы отправить меня под трибунал, — подтвердил я. — Затем я думал, что смогу сделать карьеру в таможне. Должно быть, я оказался слишком хорош для них, потому что меня подставили и обвинили во взяточничестве. Потом я попробовал работать на компанию по космическим перевозкам, но и тут я снова сорвался и съездил по морде одному из совладельцев фирмы.
— Странно, — пробормотала она. — Никогда бы не сказала, что ты страдаешь склонностью методично и последовательно ломать себе жизнь.
— Не бойся, — заверил я ее. — Я ломаю себе жизнь только тогда, когда дело касается многообещающей карьеры. Но спасать свою шкуру у меня получается очень даже неплохо.
— Может быть, все дело в том, что ты боишься успеха, — предположила она. — Мне часто доводилось замечать за людьми подобную боязнь.
— Да, не очень-то оригинальный диагноз, — признал я. — Мне и вправду его время от времени ставят. Хотя в ближайшем будущем мне все равно никакой особенный успех не светит.
— До середины следующего столетия, если я правильно запомнила.
— Типа того.
Какое-то время Тера сидела молча.
— А что, если я выкуплю твой долг у этого воротилы?
Я недоверчиво покосился на нее — не шутит ли барышня? Нет, она смотрела совершенно серьезно.
— Прости, не понял.
— Что, если я выкуплю твой долг? — повторила она. — Я, если припомнишь, уже спрашивала об этом. Тогда ты довольно ехидно поинтересовался, есть ли у меня лишних полмиллиона карманных денег.
Я почувствовал, что краснею.
— Тогда я не подозревал, кто ты такая.
— Но теперь-то ты знаешь, — сказала Тера. — И знаешь, что у меня есть значительно больше, чем полмиллиона.
На меня накатило странное ощущение. Не вполне приятное, пожалуй.
— И ты что, готова потратить такую кучу денег, только чтобы вытащить меня из лужи, в которую я сел благодаря собственной глупости? — спросил я.
Голос мой дал трещину.
— А почему нет? — спросила она. — Я вполне могу себе это позволить.
— Не сомневаюсь, что можешь, — согласился я. Мы ступили на очень скользкую почву. — Группа Камерона тратит полмиллиона в год только на бумагу для заметок, что, должен признать, намного более выгодное капиталовложение, чем представляю собой я.