Учитывая мои нынешние отношения с этим человеком и его организацией, мне оставалось только надеяться, что никто из легавых в ближайшее время не нападет на его след.
Экран ожил, и на меня уставилась хмурая бандитская рожа.
— Ну? — хрюкнула рожа.
Нос у этого «секретаря» некогда был сломан, а вокруг глаз залегли глубокие морщины — от постоянного пребывания в дурном расположении духа.
— Это Джордан Маккелл, — представился я, как будто головорез, которого братец Джон посадил отвечать на звонки, не знал в лицо всех рабов организации. — Я хо тел бы поговорить с мистером Риландом, если можно.
Мохнатые гусеницы бровей, кажется, слегка изогнулись.
— Ну, — снова хрюкнул бугай. — Не вешай трубку. Экран погас. Я слегка побился об заклад сам с собой, что, прежде чем братец Джон соизволит подойти к аппарату, он заставит меня мучиться ожиданием и потеть не менее минуты. Несмотря на то что отвечать на звонки таких, как я, — его прямая обязанность, а также на то, во сколько обходится мне каждая четверть секунды этого разговора.
Я уже решил было, что проспорил — экран ожил всего лишь через двадцать секунд. Но оказалось, мой босс просто добавил к игре еще один уровень.
— Ба! Неужто сам Джордан Маккелл! — насмешливо воскликнул появившийся на экране круглолицый тип. Несмотря на ливрею дворецкого, он куда больше смахивал на персонажа гангстерских фильмов, чем громила, который принимал звонки. — Как мило с твоей стороны почтить наш видеофон своим ликом!
— Я тоже без ума от радости, что вижу тебя, — великодушно соврал я. — Не желает ли мистер Риланд услышать кой-какие интересные новости, или мы просто воспользуемся удобным случаем, чтобы ты мог отточить свое мастерство по части эксцентричных интермедий?
Бугай-дворецкий надолго задумался — без сомнения, тщился понять, что такое «эксцентричная интермедия», и гадал, оскорбили его или еще нет.
— Мистер Риланд не любит выслушивать новости от своих подчиненных, пока те в рейсе, — заявил он. Шаловливые нотки в его интонациях пропали, но язви тельная насмешка осталась. — Если ты вдруг забыл, на поминаю, что у тебя есть груз, который ты должен до ставить по назначению.
— Уже доставлено, — заверил я его. — Или вот-вот будет доставлено.
Он снова нахмурился, но прежде, чем мы смогли продолжить нашу светскую беседу, его лицо исчезло с экрана, как если бы кто-то принял вызов с параллельного видеофона.
Теперь я имел сомнительное удовольствие наблюдать на экране ангельскую улыбочку братца Джона.
— Привет, Джордан, — мягко поздоровался он. — Как у тебя дела?
— Здравствуйте, мистер Риланд, — сказал я. — Дела у меня идут просто прекрасно. Приятно узнать, что у вас там тоже царит веселье.
Он расплылся в еще более добродушной улыбке. Когда смотришь на Джонстона Скотто Риланда, складывается впечатление, что имеешь дело с закоренелым филантропом или священником. Или, в крайнем случае, бывшим мальчиком из церковного хора. Потому-то мы с напарником и зовем его между собой братцем Джо ном. И я подозреваю, что не перевелись еще в Спирали такие, кого может обмануть эта обаятельная улыбка, это безмятежное лицо человека, которого никогда не мучает совесть, и проникнутый искренностью голос.
Особенно — голос.
— А почему бы нам не веселиться? — удивился братец Джон, ни единой черточкой не выдав, что на самом деле творится в его душе, в существовании которой я глубоко сомневался. — Дела процветают, доходы растут, а мои драгоценные служащие просто великолепно сработались.
Улыбка босса не изменилась, но мне вдруг почуди лось, что в кабинке потянуло холодным сквознячком.
— Если не считать тебя, Джордан, мальчик мой не наглядный. Похоже, тебе отчего-то прискучило в нашей компании.
— В толк не возьму, мистер Риланд, с чего бы у вас могло сложиться такое впечатление, — запротестовал я, на свой лад разыгрывая святую невинность.
— Разве нет? — удивился он, температура упала еще на несколько градусов. Похоже, мои актерские потуги нынче успеха не имели. — Мне сказали, что «Берег штормов» приземлился в Ксатру менее чем полчаса назад. И тебя на его борту не было.
— Верно, меня не было, — признал я. — Но Иксиль-то был, и ваш товар — тоже. А ведь это и есть самое главное, разве нет?
— В моих поручениях не бывает «не самого главного», — отрезал братец Джон. — Когда я отдавал тебе распоряжения по доставке груза, я рассчитывал, что выполнишь их лично. И я рассчитывал, что ты доставишь его в надлежащее место без всяких незапланированных и необязательных остановок по пути. Таков был уговор. Или мне снова напоминать про пятьсот тысяч коммерц-марок долга, которые я внес за тебя и твоего компаньона?