Я знаю, девушки с хорошими актерскими данными могу изобразить практически что угодно — жестами, позой, лицом и голосом. Но по моему скромному опыту краска, залившая щеки Теры, не имела ничего общего с профессиональной игрой актера.
— Очень жаль, если окажется, что это так, — сказала она. Подчеркнутое равнодушие в ее голосе являло собою резкий контраст с бурей чувств, которую выдал румянец на щеках. — Хотя я сомневаюсь, что мы это сможем выяснить, пока не окажемся на Земле.
— Да и там тоже, — заметил я. — Кто бы ни были заказчики Бородина, они не обязаны вскрывать грузовой трюм на наших глазах.
— Да, конечно, — пробормотала Тера так, словно раз говаривала сама с собой. — Интересно, почему он наврал, что появится на борту?
— Кто, Бородин-то? А почему ты думаешь, что он нам врал?
Она пожала плечами.
— Ты же видел записку, которую он нам оставил. Он написал ее еще до того, как ихмисы закрыли космопорт на ночь.
Я вспомнил директора Айми-Мастр в администрации космопорта на Мейме и все эти разговоры об убийстве.
— Возможно, он оставил письмо просто на всякий пожарный, — предположил я. — Может, он вполне чисто сердечно хотел присоединиться к нам, но обстоятельства не позволили.
— Уж конечно! — фыркнула барышня. — Полная бутылка или теплая постель. Обстоятельства.
— Или небольшое следствие по делу об убийстве. Тера недоверчиво прищурилась.
— Убийство?
— Именно, — подтвердил я. — Мне сказали, что его разыскивают по подозрению в убийстве.
Она покачала головой.
— Трудно в это поверить. Он выглядел вполне нормальным, порядочным человеком.
— В точности так я и сказал, когда меня спросили, — одобрительно заметил я. — Как отрадно узнать, что наши мнения хоть в чем-то совпадают.
— Ну, нет, погоди-ка, — не согласилась она. — Я во все не говорила, что Бородин не убийца, я просто сказала, что в это трудно поверить. Я совсем ничего не знаю об этом человеке.
— Конечно, я понимаю, — заверил я.
На самом деле я понял гораздо больше, чем она, должно быть, хотела дать мне понять. Точно так же, как покрасневшие щеки на миг выдали ее настоящие чувства, когда мы говорили о паттхах, полное отсутствие каких бы то ни было внешних признаков волнения, когда речь зашла об обвинении Камерона в убийстве, говорило о многом. А ведь она якобы очень удивилась, услышав эту новость.
Возможно, она уже исчерпала лимит переживаний на сегодня. А может, новость про обвинение в убийстве не удивила Теру по той простой причине, что она все это уже знала.
— Оператор борт-компьютера Тера, — просвистел в динамике голос Чорта. — Дефект исправлен. Мне проверить остальной корпус?
Я продолжал внимательно наблюдать за Терой, поэтому мне и удалось заметить, как на мгновение изменилось ее лицо. Это было легкое, едва заметное напряжение мышц, и все же оно выдало ее. Возможно, ей пришло в голову то же, что и мне: в прошлый раз генератор гравитации самопроизвольно включился именно тогда, когда Чорт приступил к проверке машинного и грузового отсеков.
Если только он действительно включился самопроизвольно. Возможно, кто-то на борту очень не хочет, чтобы мы присматривались к грузовой сфере даже снаружи.
На мгновение у меня возникло искушение приказать Чорту осмотреть малую сферу, просто чтобы проверить — осталась ли у нашего гипотетического вредителя возможность добраться до своих переключателей, распределителей или чего там еще. Но только на мгновение. В одной связке с Чортом на опасном участке работал и Иксиль, а вредитель вполне мог решить, что мой напарник ему нравится не больше, чем Джонс. Мне вовсе не хотелось рисковать жизнью или здоровьем Иксиля, по крайней мере не теперь. И уж конечно не ради проверки гипотезы, которой я пять секунд как разродился.
— Это Маккелл, — сказал я в микрофон, не дав Тере и слова вставить. — Не стоит, Чорт. Время дорого. Возвращайтесь с Иксилем на борт и задрайте люк.
— Принято, — просвистел он в ответ.
— Это была моя обязанность — ответить на вызов! — Тера попыталась испепелить меня взглядом.
Но мой наметанный глаз уловил, что не было в ее залпе огненной мощи, какую можно было бы ожидать. Может быть, она действительно рассуждала примерно так же, как я, а может быть, ее броня дала трещину.
— Сейчас не твоя вахта, забыл? — кипятилась барышня.
— Точно, — покладисто согласился я. — Вечно я забываю. Ты здесь сама управишься?
Она даже не удостоила меня ответа, просто посмотрела так, что слова были уже излишни, и снова повернулась к мониторам. Я смысл сообщения уловил, устыдился должным образом своих дурацких вопросов и поплыл в невесомости прочь из рубки. В коридоре я нырнул в палубный люк, спланировал вдоль трапа, ведущего на нижнюю палубу, и вернулся в свою каюту. Я уже снова снимал куртку, когда прозвучало предупреждение и гравитация вернулась.