Я не ожидал, что в этот час жизнь на «Икаре» будет бить ключом. Она и не била, в чем я убедился, когда взобрался по кормовой лестнице на среднюю палубу. Тера дежурила у мониторов в рубке, как обычно за закрытой дверью, Чорт и Иксиль работали в машинном отделении, а Эверет, Никабар и Шоун, наверное, отдыхали в своих каютах на верхней палубе. Я заглянул в кают-компанию — может, кому-нибудь вздумалось посмотреть видео или перекусить? Но и там никого не было. То ли все не столько проголодались, сколько не выспались, то ли отношения на борту «Икара» по-прежнему оставались теплыми, как жидкий азот. Да уж, температура товарищеской атмосферы в нашей команде была близка к отметке, которой равнялись мои успехи в качестве Шерлока Холмса, подумалось мне. То есть — к абсолютному нулю.
Следующая дверь после кают-компании на «Икаре» — лазарет. Мне вдруг пришло в голову, что Эверет, может быть, еще не спит, я нажал кнопку на панели замка, и дверь скользнула в пазах, открываясь.
В приглушенном ночном освещении было видно, что в лазарете действительно кто-то есть. Но это был не Эверет.
— Кто здесь? — Шоун, лежа на смотровом столе, приподнял голову, всматриваясь в полумрак комнаты.
— Маккелл, — ответил я, прибавив чуть-чуть яркость— света. Дверь у меня за спиной автоматически скользнула на место. — Извини, что разбудил, я искал Эверета.
— Он в рубке, — сказал Шоун, кивнув на интерком. — Сказал, что сейчас его очередь присмотреть за кораблем, и велел Тере идти спать. Можешь вызвать его, если хочешь.
— Нет, ни к чему, — ответил я, подавив вспышку раздражения.
— Строго говоря, Тера должна была согласовать такую замену со мной, но они с Эверетом, возможно, решили, что я и сам пытаюсь перехватить хоть немного сна, и не захотели меня беспокоить. А вообще-то корабельный медик должен, по идее, обладать квалификацией, чтобы в случае недееспособности одного из членов экипажа нести вместо больного вахту в рубке.
— А что ж ты все еще в лазарете? — Я подошел ближе.
Шоун слабо улыбнулся.
— Эверет считает, что будет лучше, если я какое-то время проведу здесь.
— А-а, — с умным видом промычал я, только теперь увидев очевидный ответ на мой вопрос. В тусклом свете я сперва и не разглядел, что его ноги и руки аккуратно, но надежно привязаны к смотровому столу. — Ну… Мне стало неуютно. Должно быть, это было заметно.
— Ничего, — поспешил Шоун успокоить меня. — Во обще-то я сам предложил, чтобы меня привязали. Так будет безопасней для всех. Действие зелья, которое дал мне Эверет, скоро кончится. Ты не знал, да?
— Да, — признался я, досадуя на себя. С тех пор как оказалось, что мы играем против паттхов, я со всей этой морокой как-то забыл о концерте, который закатил Шоун в шлюзе. — Я просто думал, что Эверет даст тебе успокоительное и отправит отдыхать в твою собственную каюту.
— Да, но от успокоительных в моем случае мало толку, — объяснил Шоун. — К сожалению.
— Но ты же сказал, что он тебе что-то дал, верно? — спросил я, усаживаясь на откидной стул рядом с ним.
Теперь, вблизи, я заметил, что его привязанные руки и ноги дрожат.
— Он дал что-то более сильнодействующее, чтобы привести мои нервы в порядок, — пояснил Шоун. — Я да же не знаю, что именно.
— А почему понадобилось сильнодействующее? — спросил я.
Выражение его лица несколько раз сменилось, отражая противоречивые чувства. Я не стал торопить парня, пусть сам решится, когда созреет. В конце концов он проговорил, изобразив жалкое подобие улыбки:
— Потому что у меня есть небольшая проблема. Я вроде как подсел на наркоту.
— И что за наркотик? — спросил я, безуспешно пытаясь сообразить, на воздействие какого зелья больше все го похожи симптомы Шоуна.
Иксиль уже высказывал предположение, что резкие смены настроения нашего электронщика вызваны употреблением наркотика, но какого именно, сказать точно не смог.
И действительно, ответ Шоуна вызвал у меня некоторое удивление.
— Борандис, — сказал он. — Иногда его еще называют шакальей слюной. Тебе, наверное, не доводилось о таком слышать, да?
— Честно говоря, кое-что слышал, — осторожно при знался я, постаравшись, чтобы прозвучало это рассеянно и без особой уверенности, хотя при упоминании этого названия волосы у меня на затылке зашевелились. Да, я знал, что такое борандис. И его очаровательные родственнички. — Помнится, это полулегальный наркотик. Его распространение жестко контролируется, но среди категорически запрещенных он не числится.