— Нет. Двадцатого марта в президентском дворце будет проходить совещание германского кабинета по польскому вопросу. Если «стингер» попадет в зал, где соберется все правительство, помимо Фишера погибнет немало других германских националистов. Завтра мы в последний раз соберемся в Варшаве, а послезавтра начнем по очереди выезжать в Германию.
Франция (Париж)
Холодный сырой ветер трепал волосы на голове Тюренна. В последние дни ему было не до парикмахерской. Пожилой привратник, подойдя к стеклянной двери, несколько секунд внимательно смотрел на него. Потом в микрофоне переговорного устройства прозвучало:
— Вы к кому?
— К Мишелю Вальману. У меня важное дело.
Тюренн почистил костюм и плащ, повязал свой самый лучший галстук и знал, что выглядит пока еще представительно. Его уверенный внешний вид и голос произвели впечатление на привратника. Стеклянная дверь распахнулась.
— Я позвоню господину Вальману.
Мишель перехватил руку привратника.
— Вальману не понравится, если ты сунешь нос в это дело.
— Это почему же?
— А ты, что думаешь, Вальман ангел? — усмехнулся Тюренн. — Неужели и впрямь считаешь его законопослушным барашком?
Привратник задумался. Такие мысли и раньше приходили ему в голову. Бальзак не зря говаривал: «За каждым большим состоянием стоит преступление».
— А у меня к Вальману как раз не совсем законное дельце, — веско заявил Тюренн и решительно направился к лифтам.
Он знал: привратник поверил ему и не станет поднимать тревогу.
Дверь в кабинет Вальмана была полуоткрыта. Банкир, оставшийся один на этаже, что-то увлеченно считал на микрокалькуляторе.
— Здравствуй, Вальман, — тихо произнес Тюренн, входя в кабинет банкира и запирая дверь на засов.
Лицо Мишеля перекосилось. Он потянулся к селектору. Но Франсуа в несколько прыжков преодолел отделявшее его от стола расстояние и прижал руки банкира к полированной столешнице:
— Не вздумай поднимать тревогу! Поплатишься собственной шкурой!
— Ты сошел с ума! — с придыханием проговорил Вальман. — Если немедленно не уберешься отсюда, то прямиком отправишься в тюрьму!
— Я уберусь не раньше, чем ты выдашь мне чек на полмиллиона франков!
Услышав о такой сумме, банкир внезапно обрел хладнокровие.
— Ты в последний раз просил меня по телефону двадцать тысяч, и я послал тебя к черту, — ехидно произнес Вальман. — Теперь аппетиты растут!
— Не сомневаюсь, что ты безропотно отдашь мне полмиллиона, если не захочешь проститься со своей поганой жизнью, — прошептал Тюренн, выхватив из-за пазухи пистолет.
Банкиру хватило мгновения, чтобы незаметно сдвинуть под столом ногу вправо и надавить носком лакированного ботинка на вмонтированную в пол кнопку.
Теперь Вальман успокоился. Он знал, что через несколько секунд два-три мощных «пежо», набитых хорошо тренированными молодыми полицейскими, сорвутся с места и примчатся к нему.
— Ладно, Франсуа, — великодушно заявил он, — твоя взяла. Я признаюсь, что поступил несправедливо.
— Выписывай чек на полмиллиона! — побагровел Тюренн.
Его мутило от льстивых рассуждений Вальмана, на краю могилы ставшего вдруг кротким, как овечка.
Банкир вытащил из кармашка ручку с золотым пером «Монблан», раскрыл чековую книжку и стал каллиграфическим почерком выписывать чек.
В это время мозг Мишеля лихорадочно отсчитывал секунды. По его расчетам, полицейские машины уже должны были подъезжать к зданию банка Вальмана. Сирены Тюренн не услышит: банк обслуживало специальное полицейское подразделение, главной задачей которого было соблюсти безопасность богатых клиентов. Полицейские принимали все мыслимые меры предосторожности, чтобы не спугнуть бандитов раньше времени и не заставить их в припадке отчаяния покончить со своими жертвами или же попытаться взять их в заложники.
Внезапно Вальман разорвал чек и бросил его в урну.
Тюренн побелел от бешенства. Щелкнув предохранителем, он подбежал к Вальману и прижал холодное дуло ко лбу банкира.
— Что ты делаешь, Франсуа? — отшатнулся финансист. — Да, я разорвал этот чек. Решил переписать его на большую сумму. Ты прав: несправедливость должна быть вознаграждена. Впрочем, коли ты возражаешь… — На физиономии банкира заиграла гнусная улыбочка.
Тюренн опустил пистолет. В глазах бывшего владельца цирка светилось нескрываемое торжество. Благодаря своей смекалке, а где надо и наглости, он победил этого самоуверенного скупого старика!
В ту же секунду за дверью послышалась приглушенная возня. Потом в дверь яростно заколотили чем-то тяжелым.