Сглотнув ком в горле, Аниин глубоко вздохнула.
– Надо бежать, – прохрипела она сестренке. – Сборщик не уедет, не увидев отчима. Помнишь, как он два дня тут пробыл в прошлый раз, когда Томас в городе задержался? И в этот раз будет ждать, а мы себя выдадим. Меня схватят за убийство колдовством, а ты останешься одна. Каждый путник, поняв, что ты без защиты, захочет поживиться да юбку задрать... как этот.
Собрав нехитрые пожитки, к утру сестры подпалили таверну и ушли, держа путь куда глаза глядят. Лес ночью был таким страшным и жутким.
– Может, огонь разожжем? – скованно спросила Лориоль.
– Разбойников привлечем, – отстраненно ответила Аниин.
– Зверей хоть распугаем, – настояла младшая и печально вздохнула. – Даже не знаю, что хуже.
– Давай разведем костер, – устало согласилась старшая. – Если уж суждено умереть, то хоть не от холода.
Так и заночевали сестры в лесу. Лорюшка наполнила свою сумку лепешками, которые успела испечь Нини. Тем и питались.
– Ты не думала, отчего так все случилось? – смущенно спросила младшенькая.
– Оттого, что мы выросли обе, да перестали выглядеть детьми, – печально ответила старшая.
– Я не про то, – нетерпеливо отмахнулась сестренка. – Я про... тебя.
– Если бы у меня были ответы, – горько произнесла Аниин. – Неужто не защитила бы нас как-нибудь иначе? Припугнула бы его, и жили бы дальше в тепле да с полными животами, а не скитались по лесу, будто заблудшие овечки.
– Но все же? – не унималась Лориоль. – Откуда сила эта?
– Ответ один – я ведьма, – безрадостно усмехнулась девушка, погладив младшенькую по красным косам. – Еще бы знать, что теперь делать.
– Колдовать, – решительно произнесла сестренка.
– А как? – печально спросила Аниин, понимая, что ответа ни у кого из них нет.
Так и скитались они, не зная, к какому двору прибиться. Голодовали, ночевали под мостами в дурную погоду, прижимаясь друг к дружке, да в чистом поле, когда сухо и тепло было. Едва настала осень, Лорюшка захворала. Жар сжигал сестренку, а помощи не от кого ждать. Да и где эта помощь в глухом лесу? Аниин нутром чувствовала, что младшая совсем плоха. Настолько, что выйти из чащобы получится только у одной. Уложив Лориоль у костра, девушка отошла в сторонку, зажав рукой рот. Слезы и отчаяние охватили её, заколотив крупной дрожью. Зачем всё это? За какие грехи Тьма ожила в её крови? Чтобы померли они среди леса на съедение волкам? Или все же у судьбы есть какой-то план для их заблудших душ?
В момент отчаяния Аниин почувствовала тепло в груди. Оно стремительно поднималось вверх и распространялось по плечам в ладони, но только теперь другое. Словно нежное и любящее, оно согревало и утешало. Не осознавая, что да как, она помчалась к сестренке и обхватила ту за щеки.
– Лорюшка, родная.
Вместо слов, младшенькая будто вздохнула с облегчением и даже улыбнулась. Свет, наполнявший руки, перешел на больную сестру, обволакивая и унося заразу прочь. Уставшая и обессиленная Нини упала рядом, потеряв сознание. Утром Лориоль уже щебетала как птичка, будто и не хворала вовсе. Долго думала тогда Аниин о случившемся, глядя на бодрую сестренку и свои руки.
– Мы идем в город, – уверенно произнесла девушка. – Зима скоро – в лесу не прожить. Тут и так охотники повсюду, не ровен час – нагонит нас стрела.
К обеду сестры вышли к дороге и побрели на восток. Вскоре их догнала повозка с сеном, а в ней мужичок.
– Подбросьте до ближайшего городка, только заплатить нам нечем, – затаив дыхание, произнесла Аниин.
– Так уж и нечем? – глумливо усмехнулся извозчик.
– Мы таким не платим, – возмутилась Лориоль, нахмурив еще детские бровки.
– Дело ваше, – пожал плечами мужик, хлестнув поводьями. – Только путь неблизкий.
Когда он уже почти скрылся за поворотом, Аниин, закрыв глаза, смирилась с неизбежным.
– Стой!
Полчаса спустя она вернулась из леса, утерев слезу. Ободряюще улыбнувшись скуксившейся сестренке, Нини пообещала:
– Ничего, Лорюшка, это ничего. У нас все будет хорошо. Вот увидишь.
Шедший за её спиной возница, ухмылялся, но кивком головы велел им забираться в повозку. Обнявшись, сестры устроились на сене, не обсуждая случившееся. Младшая печально согнулась, понимая, чем расплатилась старшая, а та поклялась, что выдержит все бури и грозы, но больше отдаваться на дороге за провоз не будет.