— Я ухожу, — напомнил я.
— Они умерли, Куртовик.
— Нет!
— Но ты всегда сможешь найти еще одну маленькую потаскуху.
Я выключил компьютер, аккуратно положил его на землю и вытащил из-за пояса нож.
Нуреддин увидел джипы издалека. Был уже конец дня, и они ехали к нам, обгоняя друг друга, подпрыгивая и объезжая грязные рытвины. Люди в черном держались за 50-миллиметровые пушки, как наездники на родео держатся за седла. Они не целились, просто жали на гашетку. Один снаряд попал в стену маленькой мечети и пробил ее в паре дюймов от моей головы. Но даже это не заставило меня сдвинуться с места. Я понял, что уже ничего не соображаю. У меня в голове крутилась только одна мысль: если мы сможем продержаться до ночи, то с нами все будет в порядке и мы вернемся назад через минное поле. Нам удастся это сделать. Уйти из этого места и от всего, что здесь случилось. Солнце висело низко. Еще один снаряд поразил мечеть, пробив ее насквозь. «Им надо было лучше строить этот храм, — подумал я. — Что подумает Господь?»
Нуреддин бродил по поселку. Он что-то искал. Нуреддин что-нибудь придумает. Он все время выручал нас. Нуреддин — мой друг. Мне стало интересно, что бы о нем подумала Бетси? Сказала бы, что у него очень забавное имя. Бетси. Это место совсем не подошло бы для Бетси. Мы были так далеко от Бетси и Мириам. Так далеко. Нет, Тотошка, это совсем не похоже на Канзас.
Нуреддин нашел гранатомет. Молодец, Нуреддин. Какой же ты умный, сукин сын. Как бы мне хотелось тоже что-нибудь сделать. Как мне хотелось помочь тебе. Но ты же знаешь, как я устал. Ты же видишь это? Прости, старик. У нас был очень долгий и трудный день. Я должен был уйти, когда собирался сделать это. Чему я научился за последние восемь часов? Все тянулось так медленно. Этот ублюдок оказался таким несговорчивым. Но потом он стал вежливым. Вежливость — это хорошо.
«Где ты, Нуреддин?» На мгновение вокруг стало тихо, а потом у меня зазвенело в ушах от взрыва. От мин всегда много шума. Один из джипов перевернулся. Отличный выстрел, Нур. Как бы я хотел тебе помочь. Эти два подонка будут здесь через пару минут. Думаю… да, мне надо поднапрячься и что-нибудь сделать. Посмотрим. Сначала ляжем ничком. Хорошо. Руки дрожат? Нет. Странно, но они уже не дрожат. Всего несколько минут назад они тряслись, как при болезни Паркинсона. Теперь я полностью ими владею. Пуля пробила лобовое стекло первого джипа. Наверняка попала в водителя. Машина должна перевернуться. Так всегда бывает, когда она мчится на полной скорости. Но пикап продолжал ехать, а потом остановился. Один из мужчин выскочил с заднего сиденья, оттолкнул убитого водителя и сам сел за руль.
Тень стрекозы, летевшей над землей, заскользила по стенам строений. Что-то двигалось к нам от солнца. «Здравствуй, „хищник“! Решил немного осмотреться? Привет из Лэнгли!»
Один из джипов остановился, и мужчина выпустил из пушки несколько снарядов в большое металлическое насекомое в небе. Огонь с джипа вдруг прекратился. Он был охвачен огнем. Адским пламенем. Но второй джип был еще на ходу. Это плохо. Я подумал, что мне придется вступить в бой. Возможно, меня застрелят. Возможно, я погибну. Слишком часто повторяется слово «возможно».
Мелькнул затылок сомалийца, и последняя пушка взорвалась, как в каком-нибудь боевике. «Хороший выстрел, Нуреддин». Джип повернул и скрылся за небольшой дюной. За дело взялся другой стрелок. Он стрелял намного лучше. Пули пролетали так близко, что я чувствовал кожей их жар.
Темнело. Занавес ночи опускался очень быстро. А может, я стал заторможенным. Стрельба прекратилась. Это хорошо. Но все расплывалось у меня перед глазами, и я не мог прицелиться.
Кто-то подошел ко мне сзади. Меня схватили за руки. Щелкнули пластиковые наручники. Откуда они у них? Это мы пользуемся такими. Обычная экипировка правительственных войск. Меня поставили на ноги, стали обыскивать. Прижали к стене внутри мечети.
— Боже! — крикнул кто-то. — Архангел, сюда! Посмотри на это.
Хлопающие звуки снаружи. Три выстрела из оружия с глушителем. Громко заговорила винтовка. Потом кто-то вошел, затем еще один. Я скорее чувствовал их движения, чем видел этих людей.
— Выходите! — крикнул один из них. — Выходите! Вас прикрывают снаружи.
— Но…
— Немедленно!
— Да, сэр.
Командующий операцией подошел ко мне. Я увидел его сухие губы. Свет фонаря. Холодный. Яркий. Ослепляющий. Он сделал круг по комнате. Потом замер, уставившись на обнаженное, окровавленное тело, лежавшее на полу неподалеку от меня.