— О, они все еще там. Но там такой толстый слой льда, я удивилась, как это морозильник все еще работает. Мне даже не захотелось смотреть, что там с этими отбивными.
— И правильно! Этот окорок — просто объедение, — сказал я.
Глава 28
«Сатурн» Бетси по-прежнему стоял в гараже, а мой пикап — за домом, но ни одна из машин не была на ходу. Все следующее утро я провел, пытаясь завести их. Наконец часов в десять, в перерыве между завтраком и ленчем, я отвез Бетси в «Джамп-старт» — она хотела поговорить с Биллом Тьюнингом по поводу возвращения на работу.
— Бетси! Курт! Привет, Мириам! А ты, кажется, подросла! Рад вас снова видеть! — поприветствовал нас Билл — толстый краснолицый мужчина. При первой встрече он всегда производил впечатление весельчака. — Знаешь, Бетси, мы все так переживали. Я оказался в трудном положении, когда ты так неожиданно исчезла. Куда ты увез эту девушку, Курт?
— Билл, — сказал я, — сейчас вы наговоритесь всласть. Рут здесь? Хочу поблагодарить ее за вчерашний ужин.
— Мы должны поддерживать друг друга, — сказал Билл.
Оказывается, все это время Рут стояла у черного хода и курила.
— Привет, Рут, — сказал я. — Хочешь, пока Бетси разговаривает с Биллом, я вытащу тебе свиные отбивные из морозильника?
— Они там так долго лежат, что не знаю, можно ли их теперь есть. Билл обещал разморозить холодильник и освободить его в эти выходные.
— Думаю, лучше достать то, что еще пригодно для еды, — настаивал я, и Рут подмигнула мне.
— Ну, — протянула она, — ты достаточно худой, чтобы пролезть туда. А Билл — слишком толстый. Поэтому там все так и запущено. Тебе дать пакет?
Морозильник по-прежнему был покрыт изнутри инеем и походил на ледяную пещеру. Большой отверткой я шумно скалывал лед, пока не добрался до полки над свиными отбивными и старыми булками для гамбургеров. Здесь несколько месяцев назад я оставил свой «огнетушитель», так как думал, что уеду не больше чем на пару недель. Мешочек со льдом лежал на месте. Я стал освобождать его отверткой. Колол, кромсал, отковыривал. Несмотря на холод, я вспотел. Я вытянул руку и стал искать на ощупь. На мгновение, которого оказалось достаточно, чтобы сердце едва не выскочило у меня из груди, мне показалось, что «огнетушитель» исчез. Затем мои пальцы нащупали его — он вмерз в слой льда. Я поверил в существование ангела-хранителя. Я изо всех сил дернул «огнетушитель», пытаясь вынуть его, но он не сдвинулся с места. Я ухватил его покрепче и стал раскачивать, но он не поддавался.
— Курт, что ты там делаешь? — послышался голос Бетси.
— Ничего, малышка. Пытаюсь вытащить изо льда старые продукты.
— Давай быстрее. Билл хочет, чтобы я поработала сегодня в дневную смену, а мне еще надо вернуться домой.
От тепла моей руки лед наконец-то подтаял, и «огнетушитель» выскочил, издав чавкающий звук. Я положил его в рюкзак. Затем, достав коробку со свиными отбивными, а заодно и коробку с булками для гамбургеров, я бросил их в бумажный пакет и, как только выбрался из морозильника, передал Рут.
Бетси улыбнулась мне.
— Ты похож на Снежного человека, — сказала она, и Мириам рассмеялась.
Днем я поехал на старую водопроводную станцию, находившуюся на северо-восточной окраине Уэстфилда. Помню, как ездил туда с классом на экскурсию; мне было восемь лет. Тогда меня больше всего поразило, что на водопроводной станции была большая, пышущая жаром топка. Не могу сказать, для чего она служила, но я надеялся, что она все еще там есть. Я хотел разведать обстановку. И вдруг я увидел на двери кабинета управляющего имя Сэма Перкинса — того самого Сэма Перкинса, который был моим лучшим другом в третьем классе, как раз когда мы ездили на ту экскурсию. Потом его родители переехали, и мы стали ходить в разные школы. Странно, как теряются следы людей даже в маленьком городке. Сначала по инерции продолжаешь наводить о них справки, но постепенно они исчезают из твоей жизни.
Повзрослев, Сэм оказался намного серьезнее, чем могли предположить те, кто знал его ребенком. В городе было полно людей, которые стремились жить правильно, и Сэм старался не отставать. Я ушел в рейнджеры, но время от времени слышал о нем. Он женился, завел двух детей, каждое воскресенье ходит в церковь и еще что-то в этом же духе. Он не был похож на человека, который стучал Библией по кафедре и призывал преследовать негров и евреев. Сэм хотел производить впечатление хорошего христианина и порядочного семьянина. Возможно, он таким и был. Я не знал, каким он был сейчас.
— Курт! Дружище! Ты вернулся! — радостно воскликнул Сэм, когда я появился на пороге его офиса. Он выглядел так, как я и представлял себе: белая рубашка с короткими рукавами, полосатый галстук, правда, лицо у него несколько оплыло и стало каким-то печальным. — Я слышал, что ты уезжал защищать страну.