Салафист, стоявший рядом со мной, слушал голос в наушниках и смотрел то назад, то вперед. Он стоял между мной и татуированным. Потом он сделал рукой простой жест — как будто нажимал на воображаемый спусковой крючок. Я посмотрел на ствол пистолета.
В руке у татуированного мужчины взорвался пистолет и упал на пол вместе с пальцами. Мужчина уставился на меня, словно я был в этом виноват. Он был в шоке и не мог кричать, даже испытывая адскую боль.
В следующее мгновение раздалось еще несколько выстрелов, послышался свист пуль, и в маленькой комнате взорвался газовый баллон и его осколки поразили двух находившихся там салафистов. Густой хлорный туман стал просачиваться через дверь. Я схватил пакет с мусором, закрыл глаза, задержал дыхание и прижал лицо Мириам к своей мокрой от пота джинсовой куртке. Правой рукой нащупал маску и ремни. Затем надел ее и сделал глубокий вдох. Воздух был чистым. В пакете была еще одна канистра размером с банку из-под кока-колы — защитное средство при работе на водопроводной станции. Мириам отталкивала мои руки, она была во власти страха и отчаяния. Я вытряхнул пластиковое покрывало, надел ей на лицо и завязал шнурки вокруг ее шеи. Пластик окутал ее, зажав ей нос и рот, перехватил крик и дыхание, но секунду спустя маленькая банка наполнила пакет воздухом. Теперь она тоже могла дышать. Но она не хотела и не могла успокоиться.
Прозвучал еще один выстрел, — и снова звук взорвавшегося баллона с газом. Повсюду в густом хлорном облаке слышались сдавленные крики стрелков. Пули свистели в воздухе, оставляя звездный узор на алюминиевой крыше.
Я упал на бетонный пол, прижимая к себе Мириам. Прямо передо мной кто-то хрипел и бился, но я не видел его. Потом сквозь туман я увидел человека с татуировкой. Его тело корчилось и извивалось, как змея, ползущая через дорогу. Он бился об пол головой, пытаясь избавиться от боли. Глаза у него вылезли из орбит, на губах выступила розовая пена, а на раненой руке выступили красные пузыри. Смешиваясь с кровью, хлор образовывал соляную кислоту в его обнаженных венах.
— Это возмездие, — сказал я.
Где-то зазвонил мобильный, который я бросил, когда возился с маской, и теперь не мог отыскать.
Я подумал, что все, наверное, поползли к проему в фанерном щите. Возможно, кто-то добрался до него. Возможно, они ждали меня снаружи. С Мириам на руках я не хотел подвергаться риску, но она расходовала кислород слишком быстро. Я должен был вытащить ее из этого ядовитого облака. Хлор тяжелый. Если я взберусь по стропилам вверх по стене, то смогу оказаться над ним. Горло и нос у меня были обожжены — перед тем как надеть маску, я все же вдохнул немного хлора и теперь кашлял. Мириам все еще сопротивлялась, пот бежал у нее по лицу, из глаз текли слезы. Мне пришлось прижимать ей руки, чтобы она не сорвала капюшон, я старался держать ее крепко. Очень крепко.
Леса были прямо передо мной. Я карабкался вверх, к свежему воздуху, балансируя и хватаясь руками за балки. Взобравшись на высоту примерно футов пятнадцать, я посмотрел на ядовитое облако, которое стелилось внизу, как туман в горной долине. Мои глаза уже привыкли к темноте. Я видел все, что происходило внутри. На верхнем уровне лесов, рядом с дверью, кто-то зашевелился. Маленькая фигурка. Головастик. Бетси. Наверняка это была Бетси. На ней была газовая маска, и она лежала ничком. Перед ней была заряженная винтовка с оптическим прицелом. Но в руках у нее был «ругер». Она следила за тем, что происходило внизу, но не видела меня и Мириам. Вдруг леса слегка задрожали у меня под ногами. Здесь был кто-то еще.
— Мириам, милая, я спущу тебя вниз. Пожалуйста, пожалуйста, не снимай мешок с головы. Пожалуйста, малышка, оставайся здесь. Просто полежи здесь. Пожалуйста.
Ее красные от слез глаза были широко распахнуты, челюсти сжаты, а тело напряжено. Она смотрела на монстра в маске. На своего отца.
Я перебрался на следующий уровень лесов под самой крышей и вдруг увидел, что мексиканский снайпер целится в Бетси. Он вытирал глаза, чтобы лучше видеть, но в остальном полностью владел собой. Он замер. Через секунду он ее снимет.
Снаружи завыли сирены.
Моим единственным оружием был нож, спрятанный в ботинке, но я не мог остановиться, чтобы достать его. Я закричал, но маска заглушала мой голос. Снайпер снова вытер глаза, сосредоточился. Я на бегу сорвал маску, давая крику, полному гнева и страха, разнестись эхом под огромной металлической крышей, как вопль баньши. Снайпер прилип к оптическому прицелу и нажал на спусковой крючок. Я прыгнул на него, и мы оба едва не скатились с лесов. Он извивался и пытался освободиться, но я прижал его, навалившись всем телом, он размахивал руками, но не мог ухватиться за леса. Одним движением я выхватил нож и быстро полоснул им по сонной артерии. Струя почти черной в темноте крови брызнула вниз на серо-зеленое облако.