— Мне нужно отдохнуть, — сказал я. — Но если ты считаешь, что обязан мне чем-то, сделай одно одолжение.
— Какое?
Я вытащил телефон «Иридиум» из висевшей на двери куртки. Он был отключен. Я развернул клочок бумаги, на котором Джек Уиттен записал номер телефона, пока мы ехали в «скорой», и передал аппарат и номер Гриффину.
— Останься в управлении, — попросил я, — по крайней мере еще на несколько недель.
Граунд зеро
29 июня-4 июля 2002 года
Глава 35
Солнце только взошло, но над половиной Америки еще стояла ночь. Выпитый на заправочной станции кофе осел у меня в желудке, как электролит кислотного аккумулятора, а легкие все еще болели от хлора. В зеркале заднего вида отражались мои глаза, красные, как небо на рассвете. Я окончательно проснулся, лишь когда подъезжал к Голландскому туннелю и увидел пустое пространство на месте башен-близнецов. Я услышал свой голос, который принадлежал как будто кому-то другому, услышал, как этот кто-то воскликнул: «О Боже! — и еще раз: — О Боже!» И я радовался всему, что сделал и чего не смог сделать в своей жизни. И я с нетерпением ждал того, что мне еще предстояло совершить.
Я уже и думать не смел о том, что можно закончить эту войну. Я не был уверен, что те, кого я люблю, когда-нибудь будут чувствовать себя в безопасности. Но с каждым днем мы приближались к концу этого кошмара, к столь долгожданному спокойствию. Теперь мы были к нему намного ближе, чем в тот день, когда рухнули обе башни. Я верил в это, пока мой пикап тащился через туннель под Гудзоном.
Гриффин ждал меня на Манхэттене. Он проверил спутниковый телефон, и оказалось, что тот принадлежал компании, зарегистрированной на Багамах. С помощью базы ЦРУ он изучал ее руководство, пока его внимание не привлек финансовый консультант из Нью-Йорка. Это все, что он мог сказать по телефону. «Довольно странный тип, — пояснил Гриффин. — Думаю, он может оказаться „кротом“. Нам нужно… я бы хотел, чтобы ты приехал как можно скорее».
Мне тяжело было расставаться с Бетси и Мириам. Очень тяжело. Они пошли на поправку, но все еще оставались в больнице Арк-Сити. Народ защищал нас: врачи, офицеры шерифа — все. И мы решили, что будет лучше, если они останутся там — в самом безопасном для них месте. Подальше от репортеров, досаждавших своими вопросами о «банде из Уэстфилда», после того как по телевидению показали репортаж о ней.
Помощник шерифа Николс рассказал эту историю прессе. Банда преступников из Уитчиты пыталась совершить нападение на наш город. Они оглушили прикладом Сэма Перкинса, связали его и украли хлор, и никто не знал, что они собираются с ним сделать. Никто также не понимал, почему они взяли в заложники детей и убили учительницу. «Чокнутые, жестокие выродки, — назвал их Николс. — Они, наверное, думали, что Уэстфилд — легкая добыча. Но они ошиблись. Шестеро было убито в перестрелке».
Помощник шерифа не привлекал к этому салафистов и людей, убитых у Джефферс-Рокс. Он вообще не упомянул о них. И не собирался делать этого. В наши дни в Америке часто пропадают тела убитых. Особенно иностранцев. Никто их не разыскивал и никто о них не говорил. Никто даже не знал об их существовании. В ФБР сообщили, что все еще расследуют это дело, но никак не прокомментировали то, что находилось «в ведении полиции штата».
— Был ли это террористический акт? — спросила Николса одна из репортерш с «Ченнэл-2».
— Они терроризировали нас, — ответил он ей. — Но к настоящему терроризму это не имеет никакого отношения.
В Уэстфилде были рады услышать подобную историю, а через пару дней о ней узнала и вся страна.
Я бы предпочел, чтобы об этом не трепали на каждом углу. Я хотел, чтобы мы могли защитить наш народ, наши семьи, наших детей и чтобы никто даже не узнал об этом. Я хотел, чтобы моя маленькая дочка никогда не увидела бы того, что ей пришлось увидеть, и не испытала того, что ей пришлось пережить.
Теперь я находился на Манхэттене, где даже ранним утром в воздухе стоял запах мусора — неприятно сладкий и гнилостный, как пахнут разлагающиеся трупы на поле боя. Час пик еще не наступил. На Восьмой авеню было свободно. К шести тридцати я был около Коламбус-серкл. Оставив машину на парковке, я пошел в Центральный парк. На аллеях и тропинках было полно бегунов. Как будто город выплеснул всю свою неутомимую плоть на мостовые. Молодые мужчины и женщины участвовали в забегах на время. Они смотрели на часы и пили воду из бутылок. Старики тихонько бродили по тропинкам, а велосипедисты гоняли, как камикадзе. Чтобы сделать пробежку приятнее, некоторые бегуны слушали рок-н-ролл, другие — утренние новости. Собаки бежали трусцой рядом со своими хозяевами. Матери бежали с трехколесными детскими колясками, а их дети рассекали воздух, как маленькие автогонщики.