Значит, Анны в клубе уже нет.
Что-то между ними такое было. Между моей прекрасной леди и старым ящером: они категорически не могли находиться на одной территории одновременно. Никаких войн, никаких баталий: но если появлялся один, другой тут же уходил. Мне всегда было интересно: как они понимают, кто именно должен уйти?
Но спрашивать стеснялся. Точнее, я знал, что ответа не получу: и Анна, и Гоплит, просто сделают вид, что не понимают, о чём речь.
Я кивнул.
— Если вы думаете, что этого достаточно, то…
— Семёныч! — не дослушав, шеф отвернулся и махнул шкиперу, который уже был в рубке — его силуэт виднелся за стеклом. — Заводи машину.
Под палубой дрогнуло, загрохотало, перешло в ровный гул…
— Стойте!.. — заорал я и бросился к сходням. Но было поздно, их уже убрали, а между нами и пирсом быстро увеличивалась полоса серой воды. — Я забыл запереть Хам, — я растерянно посмотрел на шефа.
— Ничего с ним не сделается, — к нам подошел Гиллель и улыбнулся. — Все в городе знают, ЧЬЯ это машина.
— Ну, так уж и все… — я смущенно потупился. — Кстати, Шемайя, а как же запрет покидать кладбище?
— Там Мириам, — сторож слегка пожал плечами и усмехнулся в бороду. — Прилетела на рассвете.
— Ах вот оно что, — мудро улыбнувшись, я отошел к корме и уставился на кильватерную струю.
Интересно девки пляшут. В смысле — Мириам и леди Анна. Стоило одной появиться в городе, как вторая тут как тут.
И это не совпадение, это тенденция.
Достав телефон, я вновь попытался дозвониться до Маши.
Тишина.
Ладно, сейчас я всё равно ничего не могу сделать…
И тут катер изрядно тряхнуло. Он подпрыгнул, но сразу выровнялся и рванул с прежней скоростью.
— Винт хотят отгрызть, — я не заметил, как шкипер оказался рядом. Он стоял, широко расставив ноги и сунув руки в карманы ветровки.
А я перегнулся через поручень и посмотрел в воду, там мелькали чёрно-зелёные тени… Каждая из них была раз в семь больше нашего катера.
— Не дрейфь, мичман, — промельк белозубой улыбки. — Четыре дизеля, тридцать пять узлов ходу. Хрен они нас опрокинут.
Как только он это сказал, раздался ещё один толчок — теперь вдоль, как если бы некто поднырнул под днище и пытался поднять катер на спине.
Я схватился за поручни, шкипер даже не подумал вынуть рук из карманов. Но теперь он тоже смотрел на воду.
— Кстати, мичман, как ты с РПГ? — деловито спросил он.
— Нормально я с РПГ, — не знаю, почему. Но будил он во мне что-то агрессивное.
— Тогда бегом-марш, — ещё один толчок бросил меня грудью на поручень, от неожиданности я ушиб подбородок. — А я пойду заряжать пулемёт.
Глава 5
— Только думать надо быстро, пока Генькина бабушка не вернулась, — добавила я.
Стёпка, вместо того, чтобы думать, соскочил с табуретки и спрятался под столом. Теперь из-под бахромы на меня вылупились блестящие, круглые от страха глаза.
— Ты знаешь, что это за безобразие, — заключила я. Глаза мигнули. — А мне скажешь?
— Лучше уходи, Маша. Целее будешь.
Я присвистнула. Чтобы домовой обратился вот так, по имени, да ещё и к тому, кто в доме не живёт…
— Значит, не скажешь.
Из бахромы высунулась пушистая мордочка и повела носом из стороны в сторону: он меня предупредил.
И больше разговаривать не намерен.
— Ну и ладно, — я тоже поднялась, накрыла миской остатки пирожков… Точнее, ОДИН оставшийся пирожок, и подхватила рюкзак. — Не хочешь — и не говори. Сама разберусь. Вылезу на чердак и посмотрю, кто такой нехороший там прячется.
Искоса я наблюдала за Растрёпкой.
При упоминании чердака он даже ухом не повёл. Значит…
— Или спущусь в подвал, — продолжила я СПЕЦИАЛЬНЫМ тоном. — Ведь ТАМ оно и прячется, правда, Стёпка?..
Тот фыркнул, как самый натуральный кот, и спрятался за бахрому.
Значит, правда.
Ладно, надо торопиться. А не то и впрямь бабушка вернётся…
Выйдя в подъезд, я опять врюхалась в кисель — показалось, его стало больше. Странно… По логике, раз этой психоплазмы больше наверху — тот, кто её распространяет, должен сидеть на чердаке.
Но Стёпка категорически указал вниз.
Психоплазма — это мой термин. По аналогии с ЭКТОплазмой, только та — материальная, а ПСИХО — ментальная. Это след, который оставляют за собой Твари. Никто его не видит, кроме меня.