Как появится у кого мысль селёдку мариновать — тут же сажать его в Кресты, желательно, пожизненно. И кормить только протухшими селёдочными головами — чтобы не повадно было, да-да-да.
Когда я разгребла мусор, отбросила деревянный ящик и пару разбитых цветочных горшков, на полу осталось нечто. Нет, сердцем это назвать нельзя. Просто кусок плоти, гнилой, как старый картофельный клубень, перевитый серыми венами и синими жилами.
И с торчащим из середины финским ножом.
— Вот это круть, Степан! Мы победили.
Прижав кота к себе, я чмокнула его в нос. Тот смутился, вырвался и принялся нервно вылизываться.
Я его понимаю: сама бы с удовольствием вылизалась, да только язык у меня не той системы.
С другой стороны — селёдочный рассол… Фу. Гадость.
Самое смешное, дверь так и осталась запертой. Я-то думала, со смертью монстра разрушится и его заклятье — а вот и нет. Фигушки.
И что теперь делать?.. Позвонить Геньке! Точняк, гениальная мысль.
Только вот телефон-то остался в кофте, а кофта — в рюкзаке, а рюкзак с той стороны двери, за штабелем досок… Ну прям как у Кощея Бессмертного, только наоборот. Вытащу телефон — буду жить, не вытащу…
— Слушай, Степан. Дело есть.
Словом, пришлось разбить одно из окошек под потолком — бросив в него чудом уцелевшую банку с вареньем. Подсадить кота и подождать, пока он принесёт телефон из рюкзака.
К чести Степана, справился он на пять с плюсом.
Для домового, контактировать с людьми — уже стресс. А тут ещё наши с ним разговоры, и мои обнимашки, и то, что пришлось брать в лапки ненавистное электронное устройство…
Но телефон он принёс.
Только сети в подвале всё равно не было, подвал-то железобетонный, не добивала сюда связь.
Усевшись прямо на пол среди мусора и задумчиво жуя шоколадку — половинку я честно пожертвовала «на благотворительность» домовому, — я прикинула, сколько мне здесь сидеть.
По всему выходило — долго.
Пока меня хватятся — это будет аж вечером. Пока обзвонят знакомых, прошерстят школу и парк… Пока допросят Геньку, а с ним — и его бабушку… Потом найдут рюкзак…
Рюкзак.
Что-то в связи с ним не давало покоя.
Вообще-то глаза уже слипались — выматывает эта охота на демонов. И я бы с удовольствием прикорнула минут на шестьсот…
А чего? Всё равно ждать.
Но вот рюкзак.
— Степан! — На меня уставились сонные глаза. — Придётся тебе ещё раз к моему рюкзаку слазить.
В рюкзаке есть тетрадка. И ручка. Если Стёпка мне всё это притащит, я смогу написать записку. Потом Степан отнесёт записку наверх и подсунет Геньке — ни в коем случае не бабушке, не фиг её в наши дела вмешивать.
В спину сильно долбануло.
Я подскочила: решила, что это отдуплился како-демон. Но нет. Всего лишь открылась подвальная дверь.
— Маша! — на пороге стояла монументальная МарьВанна. — Что ты здесь делаешь… — Она оглядела меня с головы до ног. — В таком виде?
— Да вот, — я скромно шаркнула ножкой по пыльному, залитому рассолом полу. — Хотела баночку варенья к чаю принести.
Глава 6
Вода вокруг катера бурлила. Было такое чувство, что мы плаваем в громадной кастрюле, где варятся крабы.
На поверхность то и дело всплывали клешни, щупальца, с присосками и без оных, какие-то малоаппетитные ошмётки…
Пахло, как на заднем дворе прибрежного ресторана.
Пушка громыхала беспрерывно, всё вооружение управлялось шкипером автоматически, с мостика.
Я почти оглох, одурел от качки и тошнотворного запаха, а ещё — от собственной никчёмности.
— Можно вопрос, шеф? — Алекс милостиво кивнул. — Почему катер? — я оглядел бурлящее месиво. — Почему нельзя поразить цель с воздуха? Послали бы парочку Ка-52, результат был бы куда эффективней.
— А город подумал, ученья идут… — Задумчиво процитировал шеф. Я моргнул. — Как ты себе представляешь атаку с воздуха на виду у всего честного народа?
— Ну дак… Вы ж сами сказали: ученья.
Алекс усмехнулся. Потом снисходительно похлопал меня по плечу.
— Ты ещё слишком молод, мон шер ами. И просто не понимаешь.
Всё я прекрасно понимаю. Алексу неинтересно стоять на берегу и смотреть, как вертолеты делают из кайдзю рыбный супчик.
Он хочет веселиться САМ.
Шкипер, похоже, из того же теста. Что-то их с шефом объединяет: схожий по накалу взгляд, стремительные движения, поехавшая крыша…