Не скажу, что я — образец благоразумия. Но когда дело касается военных действий, я всеми руками за эффективность.
Что толку палить из пушки по воробьям — чем мы занимаемся уже второй час кряду. Выпустили бы парочку торпед, и отправились домой, пиво пить.
Так нет же.
А ещё мне не давала покоя вот какая мысль: за каким чёртом мы притащили РПГ, если тут с боеприпасами и так всё путём? Что может гранатомёт такого, чего не может морская пушка?
Ответ напрашивался сам собой: РПГ обладает мобильностью. А это значит…
— Шеф, что вы задумали?
Алекс посмотрел на меня, хитро прищурившись, но промолчал.
— Вся эта пальба — отвлекающий манёвр, — сказал я. — Также как тот, кто послал кайдзю, хотел выманить нас на берег, вы хотите выманить его… Куда? — я оглядел бурлящую воду.
— Это пока ещё проба пера, — сказал Алекс. Спасибо, утешил… — Не зная, кто является противником, невозможно воевать.
— Разве мы не вычислили, что это — лорд Бэкон?
Если подумать, кроме него — некому. Вассертрум мёртв, Гоплит на нашей стороне… А больше из старичков никого не осталось.
— Да, но какими он располагает силами? Что он готов поставить на карту ради победы?
— А вы, шеф? Что готовы поставить ВЫ?
Он посмотрел на меня ещё раз, совершенно серьёзно.
— Всё.
Кивнув, я отошел от Алекса и уставился в небо. Глаза болели от ярких оранжевых вспышек, голова гудела от грохота. Смотреть на облака в таком состоянии — самое то. Успокаивает.
Внезапно палуба накренилась.
Полетев кувырком, я успел ухватиться за какой-то выступ, и сразу отыскал взглядом шефа. Тот был в порядке — цеплялся за бухту каната.
Палуба накренилась в другую сторону… Выровнялась.
И провалилась носом.
Я поехал по палубе, мёртвой хваткой вцепившись в железяку. Алекс держался рядом, глаза у него были бешеные от восторга.
— Что мы наделали, шеф? — я не сомневался, что кульбиты катера — следствие обстрела.
В этот момент раздался не похожий ни на что звук…
Он шел откуда-то из глубин, из-под воды, и создавал впечатление, словно там, на дне, завыли все утопленники, вместе взятые.
Я послал шефу вопросительный взгляд.
— Он всё-таки проснулся! — заорал тот, перекрывая вой, грохот и стон металлического корпуса судна. — Мы его разбудили!..
— Кого?
Водяного? Морского царя?
— Ктулху!
Палуба выровнялась. Стрельба прекратилась. Ветер стих.
Мы словно очутились в глазе тайфуна. Катер мирно застыл на воде…
— Это фольклор, шеф. Ктулху — литературный персонаж, — теперь можно было говорить обычным голосом, но в обрушившейся тишине казалось, что мы кричим. — Его не существует.
— Странно мне на тебя, Сашхен, — Алекс уже стоял, приводя в порядок одежду. — Ты допускаешь существование ведьм, оборотней, магов… Так почему упорно отрицаешь наличие древних гигантов, которые населяли Землю задолго до того, как первая обезьяна взяла в руки палку?
Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент к нам подбежал Гиллель.
— Вы целы? — но он уже и сам видел, так что сразу успокоился. — Отца Прохора чуть не смыло за борт, — поведал он полушепотом.
— А ты и рад бы, да не вышло, — чудо-отрок был мокр, плащ его куда-то делся, но лицо выражало неизбывное счастье.
— Это я тебя спас, забыл? — добродушно поддел Гиллель.
— Меня спасла исключительно вера, — наставительно изрёк святой отец. — В данном случае — в твою крепкую руку.
— Будем считать, что это «спасибо», — буркнул кладбищенский сторож.
— Где Семёныч? — спросил Алекс.
— Спустился в машинное, — ответил Гиллель. — Один из винтов приказал долго жить.
— То ли ещё будет, — довольно потёр руки отец Прохор. — Он же ещё не проснулся по-настоящему…
— Так вы всё это специально подстроили? — перебил я. — Отправиться за гигантским монстром на этой вот… мыльнице, — я демонстративно оглядел катер, с кормы до носа было метров десять. — И вообще: откуда вы о нём, — я кивнул за борт. — Узнали?
— Из источников, — отбрил святой отрок.
— Ещё древние японские мореплаватели описывали гиганта, иногда всплывающего со дна океана, — негромко сказал Гиллель. — Он ловил щупальцами всё, до чего мог дотянуться, питался этим, а затем вновь погружался на дно.
— Ну и что? — я пожал плечами. — Может, это какой-нибудь кальмар. В те времена всё было… Крупнее.