— У вас будет всего одна попытка, ребята, — тихо сказал Алекс. — Потом он поймёт, что здесь кто-то есть, и нам станет очень плохо.
— Не бренчи под руку, — откликнулся шкипер, поднял трубу на плечо и плавно надавил на спусковой крючок.
Выстрел с шипением ушел в цель, оставив светящуюся полосу.
— Попал? — спросил шеф.
— Точно попал, — вместо шкипера ответил Гиллель. — Но даже шкуру не пробил.
— Надо кумулятивными, — сказал я и ссыпался по трапу.
Пара секунд ушла на то, чтобы отыскать ящики с выстрелами, ещё пара — чтобы вытащить один на палубу, столько же — зарядить гранатомёт…
Я не стал подниматься к нашим — красное пятно отлично виднелось и с носа.
Он был близко, прямо над нами. Промахнуться невозможно.
Здесь мысли Ктулху ощущались сильнее, чем наверху, где нас прикрывали святые отцы. Но первый шок миновал, я уже как-то привык, притерпелся, и просто старался не обращать ни на что внимания.
Руки вот только дрожали… Сделав вдох, я остановил сердце. Как только успокоилась кровь, стало легче.
Я словно отстранился от мира живых, ступил одной ногой «на ту сторону».
Поднял трубу гранатомёта на плечо, поймал раскачивающееся красное пятно в сетку прицела, прикинул опережение и плавно нажал на спуск.
Гулкий взрыв рядом с ухом, граната вырывается с толчком и шипением — ствол как будто сильно толкнули снизу — яркой стрелой прожигает воздух и взрывается точно в красном пятне…
Должен быть результат! Хотя бы вздрогнул, поморщился… Но нет. Ктулху никак не реагировал.
— Стреляй, — шкипер, оказывается, уже был рядом и протягивал мне второй гранатомёт.
Другой рукой он забрал пустой РПГ.
Я выстрелил. И вновь попадание — отчётливо виден взрыв.
— Ещё, — теперь говорю я, и шкипер вкладывает мне в руку заряженный гранатомёт…
В ящике было десять выстрелов. Я высадил все, и только после этого понял, что вокруг стоит мёртвая тишина.
Хотя нет: вот Алекс что-то кричит с надстройки, я вижу, как у него открывается рот, а значит, это не вокруг тишина.
Это я оглох.
На месте красного пятна зияет развороченный кратер: кумулятивные гранаты сработали, как положено.
Почему Ктулху не реагирует на выстрелы?
Мысль была отстранённая, чужая. Но всё равно я удивился.
Ведь ему должно быть больно…
И вдруг вся бескрайняя плоть, сколько её было, пришла в движение. Она подёрнулась рябью, задрожала, один край опустился в воду — там взвились белые буруны — и на поверхность вынырнуло громадное, толщиной с секвойю, щупальце.
Обрушившись сверху, оно вслепую принялось шарить по поверхности шкуры — в надежде обнаружить источник раздражения.
Сменив гранатомёт, я попытался взять щупальце в прицел.
Бесполезно. Оно движется быстрее, чем я, и рано или поздно нащупает катер.
И просто прихлопнет — как мы, бывает, хлопаем ладонью комара…
И тут наверху затарахтел пулемет. Шкипер стоял рядом со мной, я слышал его запалённое дыхание.
Значит, стреляет Алекс.
Одна удачная очередь, — шептал я про себя. — Всего одна — и она порвёт эту дрянь пополам…
Так и случилось. Не пополам, но кончик щупальца упал рядом с катером — я видел десятиметровый отросток очень отчётливо, он извивался и колотил в борт.
— Сколько у нас ещё выстрелов? — громко спросил шкипер.
— Кумулятивных осталось десять, — ответил я.
Слух вернулся. Но вместе с ним в ушах что-то свистело, словно моя голова была воздушным шариком, и через дырочку уходил воздух.
Толчок застал меня, когда я тащил на палубу второй ящик. Грохнувшись на вставшую вертикально переборку, я ударился головой…
И зачем было спускать их вниз? Оставили бы наверху. Хотя с палубы их давно бы смыло.
Ладно, Шу, соберись.
Я помотал головой, поднялся и вновь схватился за ящик.
Последовал ещё один толчок.
Меня повалило на другую переборку.
Да твою ж маму…
— Жив? — над головой, в люке, появилась голова шкипера.
— Э… Относительно.
— Давай руку.
Рука у него была твёрдая, как стиральная доска. И такая же ребристая: сплошные мозоли. Даже на кончиках пальцев были мозоли…
И тут у меня в голове щёлкнуло.
Удивляюсь, как этого не случилось раньше. Семёныч, ага… А катер называется МАРИНА. И не винтовка была у него за плечом, а гитара в чехле — просто издалека я не разглядел…