— Слушай, Рамзесик…
— Ну что, идём?
Не знаю, как она это делает. Но Аннушка уже стояла рядом, как ни в чём ни бывало. И в окно она не прыгала. Зуб даю.
Рамзес зарычал. Тихонько так, но грозно, предупреждающе.
Анна поморщилась.
— Место, — сказала. Словно бичом хлестнула. И Рамзес, как миленький, убрался в будку. Я послала ему извиняющий взгляд, но кажется, пёс не заметил.
Надо будет потом извиниться. И перед Генькой тоже…
— Ну вот, Мари. Теперь давай поиграем в интересную игру, — бесит, когда она так делает. Будто я до сих пор малолетка безмозглая…
— И в какую, тёть Ань?
— Видишь, вон там, за забором, машину?
— Это та, которая за деревом? Королла металлик, в салоне — трое. Один пялится на наш забор в бинокль, второй спит, третий ест бутерброд с колбасой.
Я срисовала их ещё раньше, когда Генька меня домой провожал. Отметила для себя, и отложила. Мало ли…
— Верно, — Анна положила руку мне на плечо. — Сможешь дойти до набережной так, чтобы они не увидели?
Я внимательно посмотрела на крёстную.
— Они что, за мной следят?
Это меняет дело.
Алекс говорил, что может случиться так, что за мной будут наблюдать люди полковника Котова. И чтобы я не пугалась, если что, и не старалась их с хвоста срубить: они для моей защиты.
— Ну кому ты нужна, дурочка. Это мой любовник. Ревнивый попался, вот и нанял детективов.
— Любовник?
Аннушка нетерпеливо закатила глаза. Затем полезла в сумочку, достала сигарету и закурила.
— Настало время для очередного урока, радость моя, — дым меж её карминных губ казался фиолетовым. — Слушай внимательно: у КАЖДОЙ женщины должен быть любовник.
— Но… Ты же с Сашхеном. Как же…
— Сашхен — это совсем другое дело, — отрезала она. — Но жизнь коротка. Нельзя отказывать себе в удовольствиях.
— То есть, надо иметь запасной аэродром, — кивнула я со знанием дела.
— Нет. Это совсем другое, — она с беспокойством посмотрела на машину: им нас видно не было, мешали кусты. — Давай так: я научу тебя, как пройти мимо незамеченной, а потом, когда будет время, всё объясню. Согласна?
Глава 8
— Да, отцы, давно мне не было так стыдно, — Алекс поставил на стол пустую кружку и щелкнул пальцами. — Звезда моя! Повтори!..
— Может, хватит? — я оглядел стол, сплошь в засохших лужах, придавленных в этих лужах сигаретах, скомканных салфетках с неудачными планами атак, и заставленный кружками так, что живого места не осталось.
Сидели мы в «Покойся с миром»: Алекс, Семёныч и я.
И не то, чтобы Амальтее было лень убрать со стола — сегодня была её очередь стоять за стойкой. Просто шеф категорически запретил это делать: настроение у него, видите ли, было не то.
В качестве вишенки на торте, Семёныч притащил целый пакет сушеной корюшки, и теперь ею провонял весь клуб, всюду валялись чешуя и рыбьи хвостики.
После эпической битвы с Ктулху, Шемайя с отцом Прохором отправились по домам: святой отрок — в свой приход, а Гиллель — на кладбище.
Шкипера Алекс пригласил к нам — в городе тот был проездом и жил на своём катере.
Но когда мы вернулись на берег, катер пребывал в худшем состоянии, чем мы: в борту — пробоина, не хватает винта… И его отправили в сухой док, на ремонт.
Когда Ктулху ушел на дно, кайдзю от берега убрались. Гипотеза шефа о том, что именно Ктулху ими управлял — подтвердилась.
Котов остался в Крепости, зачищать следы, устранять потери и главное, создавать впечатление, что ничего сверхъестественного не случилось: это действительно были морские учения, в ходе которых гарнизон Крепости проявил смекалку и мужество…
Как только мы вошли в клуб, Алекс объявил глобальную пьянку, по нескольким поводам. Приезд Семёныча, наш провал с Ктулху, и самое главное: наша, а точнее моя полная несостоятельность в качестве Машиного наставника.
Девочка снова пропала.
Испарилась, растаяла в воздухе, ибо группа, приставленная к ней шефом на время нашего отсутствия, ничего не видела и не слышала, и сказать ничего не могла.
Немножко успокоил Рамзес: он застал Машу с леди Анной, но к сожалению, помешать им исчезнуть не смог — не его уровень.
Но хотя бы мы теперь знаем, чьих рук это дело…
— Звезда моя! — взревел Алекс. — Где наше пиво?..
— Хватит, шеф, — повторил я, поморщившись. Пиво плескалось уже в горле, но никакого опьянения я при этом не ощущал. — Тошнит уже.
Алекс уставился на меня мутноватым злым взглядом. Постепенно взгляд смягчился, и шеф кивнул.