— У тебя что, кольцо в носу? — наконец спросил он.
— Это пирсинг. Нравится? — и я повернулась боком, чтобы ему было лучше видно.
— Маме лучше не показывай.
Я вздохнула. Ну что с него взять?..
— Вы говорили о каком-то первородном зле. — Что это такое?
Сашхен опять моргнул. В смысле: прикрыл глаза и постоял так пару секунд… Мне кажется, это у него такая «перезагрузка». Как у зависшего компа: чего-то не понимаешь — перезагрузись, и всё будет ок.
— Спроси что-нибудь полегче.
— И кстати: кто это в таком стильном плащике?
— В плащике это шкипер, Семёныч, — думая о своём, о девичьем, пробормотал Сашхен. — У него лодка в ремонте, так что он у нас поживёт.
— Лодку кайдзю поломали? — я постаралась, чтобы вопрос прозвучал невинно.
Но Сашхен не купился.
— Откуда ты знаешь про кайдзю?
Я закатила глаза.
— Вам же говорили: мы с Аннушкой пошли обедать, а там — щупальца. Брр… Это они и есть — первородное зло?
Сашхен тяжело вздохнул. Щеки у него были бледнее обычного, почти белые. Волосы казались сухими, с посечёнными кончиками. И зубы…
— Сашхен, ты давно питался?
При этих словах его передёрнуло.
— Тебе-то какое дело?
А вот это было грубо.
— Ровным счётом никакого. Но если ты начнёшь кидаться на прохожих, мне придётся тебя убить.
Чёрт. И почему сразу слёзы?.. Если разобраться, я вовсе не собиралась плакать. Я же злюсь! Но они всё равно текут.
— Извини, Маш, — я отвернулась, но он взял меня за подбородок и насильно повернул к себе. — Ночка была та ещё, да и день тоже. Я просто забыл.
Обычно за «уровнем гемоглобина» следит Антигона. Но сегодня её не было, не знаю, почему. Обычно она хотя бы с утра является, чтобы насильно залить в Сашхена глоточек-другой.
— Проехали, — нашла я в себе силы буркнуть сквозь зубы.
— А первородное зло, — теперь он говорил более охотно, видать, вину чувствовал. — Это как бы Твари, но… высшего порядка. Глубинного. Хтонического, в общем.
— Как како-демон?
Упс…
Но он уже сделал стойку. Подобрался, даже пальцы скрючились. Взгляд сделался такой…
Жесть, в общем.
— Откуда ты знаешь о Тварях Хаоса?
— Книжки читать надо.
Фух. Кажется, выкрутилась.
— Что-то не помню, чтобы давал тебе такие книжки.
— Мне Гоплит дал.
Мы вместе посмотрели на Гоплита.
Тот сидел за столиком в дальнем конце зала, вместе с Алексом, лордом Бэконом и этим новеньким, Семёнычем. О чём-то они там интересненьком говорили, зуб даю. Вот бы послушать.
— Не отвлекайся, Маша!
— Э… От чего?
— Я говорю, Гоплит не умеет читать. И соответственно, книжек не признаёт. Так что ты меня обманываешь.
Блин горелый. Надо было сказать, что Алекс дал. Вот он свято верит в книжное образование… А Гоплит верит в пистолет у меня в рюкзаке — этому бы Сашхен сразу поверил.
— А вот и умеет. Я сама его сколько раз с газетой видала, да-да-да.
Сашхен тяжело вздохнул.
Понимаю: тяжело ему со мной. А кому щас легко?
— Где ты узнала о Тварях Хаоса?
Ну не могу я ему врать. Кому угодно могу — язык так и мелет, без участия мозга, и как по писаному. А вот Сашхену — не могу. Сразу выкупаюсь.
— Ну что ты пристал к ребёнку? — Аннушка. Услышала, как Сашхен меня подавляет и решила помочь. — Отпусти девочку. Ей поспать надо.
Спасибо большое, тётя Аня…
— И вовсе я не ребёнок! И спать не хочу. И вообще: како-демона я вчера сама лично грохнула, да-да-да, он в подвале сидел.
Упс. Теперь всё. Хана.
— А вот с этого места поподробнее.
Алекс был тут как тут.
Двигаться как Сашхен он не умел, и стригойского слуха у него не было.
Но что касается нюха…
— Ты опять ходила на охоту без разрешения? — рявкнул Сашхен. — Да ещё и без оружия?..
Обрез он у меня сам отобрал. А о пистолете Гоплита не знал никто, кроме Геньки. Да и толку от Бараша не было никакого, на како-демона он впечатления не произвёл.
— Просто меня из школы выгнали…
Давай, Маша. Рой себе яму — у тебя отлично выходит.
— А в школе-то ты что натворила?
— Погоди, мон шер ами. Потом исповедь с отпущением грехов устроишь. Сейчас не это главное.
Стоило Алексу положить руку на плечо Сашхена, как того словно подменили. И куда весь гонор делся?.. Вот и мне бы так научиться.