— ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?
Его вопль обрушился так неожиданно, что я аж пригнулась.
А Сашхен наступал на меня, подняв Ремингтон стволом вверх, и глаза у него были совсем зеркальные…
— ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — повторил он, но я уже пришла в себя.
— СПАСАЮ ТВОЮ ЖИЗНЬ! — я тоже умею кричать. Не так круто, как Сашхен, но тоже не слабо.
Специально тренировалась.
— Я САМ могу о себе позаботиться! А ты должна…
— ТЕБЕ я ничего не должна!
Сашхен хотел что-то ещё прокричать, судя по всему — очень обидное, но тут опять затарахтел АК.
Я ведь слышала характерные щелчки справа от себя — Семёныч менял опустевший рожок — но не обратила внимания, потому что орать на Сашхена мне было дороже…
Протянув руку, он смёл меня себе за спину и передёрнул скобу Ремингтона.
Щелк…
Ага, доорался! Патроны-то кончились, заряжать надо.
Но Тварь не стала дожидаться, пока Сашхен зарядит ружьё, а бросилась ему на грудь. В смысле, вцепиться хотела, в горло.
Но её срезал очередью Семёныч, и следующую тоже. Автомат Калашникова — это вам не Бараш, да-да-да, уж поверьте.
Жалко, что мне такой не дают.
— Маша! Бу-бух, бу-бух… — наконец-то он перезарядил ружьё. — Укройся где-нибудь и не отсвечивай!
— Фиг тебе! Я пришла драться.
— МАША!..
— Отдай мне Ремингтон и возьми у Семёныча огнемёт.
— Самая умная, да?
— Девчонка дело говорит, — не глядя, поддержал меня Семёныч и перебросил трубу огнемёта Сашхену. — Только погодь палить, — предупредил он. — Похоже, они из той каптёрки лезут.
Семёныч указал подбородком на надстройку, из которой торчало несколько антенн и штырь с бельевой верёвкой.
— Сам знаю, — буркнул Сашхен, поймав «Шмеля» одной рукой. Другой он протянул мне ружьё. Не глядя, нехотя — сломаю я его, что ли?.. — Патронов мало, — предупредил он. — Так что зря не трать.
— Поучи ещё, — нагло отбрила я и вложилась, поймав в прицел тёмный вход в «каптёрку».
— Значица так, — заявил Семёныч, держа ствол на уровне пояса, чтобы стрелять «от бедра». — Ждём моей команды, а потом лупим из всех стволов.
— Сашхен, — позвала я шепотом.
— Чего? — на меня он не смотрел. И правильно: на мне узоров нет, и нефиг ему видеть, как мне на самом деле страшно.
— У тебя ведь всего одна граната?
— Это ОДНОРАЗОВЫЙ гранатомёт.
Я проглотила оскорбление. Будто я сама не знаю…
— Просто стреляй, когда Я скажу. Не раньше.
— Хорошо.
— Но уже приготовься.
— Как вашему величеству будет угодно.
Вскинув трубу на плечо, он расставил ноги — для устойчивости — и прекратил дышать.
Глава 12
То, что она здесь появится, стало для меня полной неожиданностью. И то, что подспудно я этого хотел, на мои чувства никак не влияло.
Я всё равно был против. Она — ребёнок, и нечего ей делать во взрослых разборках.
Понимаю: я сам себе противоречу. То, через что мы с ней прошли, говорит само за себя. Она спасала мою жизнь, я спасал её жизнь…
Она давала мне кровь.
Одно это значит для меня больше, чем все уверения в любви и преданности.
Анна, например, НИ ЗА ЧТО не поделится со мной кровью. Скорее, будет спокойно стоять и смотреть, как я подыхаю.
А Мириам побежит за донором. Но ДАТЬ кровь самой — ей это даже в голову не придёт. А если попрошу — сделает вид, что просто не понимает, о чём речь.
Но разумеется, сам я об этом никогда не попрошу. Ни ангела, ни демона — если вы понимаете, о чём я…
Чёрт, что-то я слишком злой стал. Злой и циничный. В своё оправдание могу сказать, что годы, проведённые в облике стригоя… Нет.
Нет у меня никаких оправданий.
— Сашхен, — тихо, на грани слышимости позвала Маша.
Стоя в ряд, я в центре, мы целились в «каптёрку», как назвал её Семёныч, и ждали.
— Что?
— Не стреляй, пока я не скажу…
Я хотел ответить грубостью: в том смысле, что и без сопливых знаю, когда мне стрелять.
Но осёкся.
Она права. Такой чуйки на Тварей, как у Маши, ни у кого нет — проверено временем. А граната у меня всего одна, так что в её словах резона больше, чем в моём самомнении.
— Ждё-ё-ём… — Семёныч взял на себя бремя командира. Не спрашивая, просто так само получилось.