Я кивнул.
Пса я прекрасно понимаю: с его нюхом, носить на себе запах Тварей… Да и вообще: давненько мы с Машей ничем не занимались вместе.
А ещё это может её разговорить.
Я сволочь? Да.
Но как сказал бы Гоплит: карпе дием.
— Ладно. Я тебе помогу.
У неё так загорелись глаза…
— Нет, честно?
— А ещё я принёс тебе подарок, — сняв с плеча Ремингтон, я передал его Маше. — Держи. Мне кажется, ты ему нравишься.
Глава 15
Увидев Сашхена у калитки, я чуть не сбежала.
Закон подлости: как только вычеркнешь человека из своей жизни, он к тебе тут же лезет: на тебе, Маша, на тарелочку.
Остановило вот что: на плече у Сашхена висела сумка. Спортивная такая, типа для клюшек. Или другой такой же фигни.
Но в ней был Ремингтон — уж я-то знаю.
А если он пришел с оружием, значит, что-то будет. И я это что-то ни за что не пропущу.
На вид Сашхен был страннее некуда. Словно пришибленный. Я уже хотела спросить его про кровь, но потом вспомнила: как же бесит, когда всё время спрашивают: — ты позавтракала, Маша?
Будто непонятно: бывают дела поважнее, чем завтрак.
Но потом, когда он сказал про вопросы… У меня всё упало. Значит, он не затем пришел, чтобы меня куда-то позвать. Про Аннушку хочет вызнать, к гадалке не ходи. Как же я этого не люблю.
Аннушка доверила мне Тайну. И хотя я сама угрожала, что всё расскажу Сашхену, на самом деле не собиралась её сдавать.
Разболтаешь один раз — и всё. Хана доверию. И вообще: мне даже нравилось, что я знаю нечто такое, что не знает он.
Мы, женщины, ВСЕГДА должны знать больше, — сказала Аннушка. — Иначе нам не выжить.
А потом он предложил помочь купать Рамзеса.
Нет, честно, я чуть с ума не сошла. Чтобы Сашхен согласился делать что-то вместе со мной?.. Обычно он ведёт себя в стиле «не царское это дело — с малышнёй возиться».
А вот Аннушка не брезгует. Хотя, на самом деле она — та ещё стерва. Но опять же: женщине без стервозности нельзя, я это на собственной шкурке поняла. Давно уже, ещё в детдоме. Будешь милая и добрая — все только и будут об тебя ноги вытирать. Так что, доброту прибережем для самых близких — таких, как Рамзес и Генька. И Ави. Перед ней мне больше всего стыдно, но где-то я прочитала: больнее всего мы делаем тем, кого любим. Такие дела.
— Матушка уже дома, — я заметила свет в окнах первого этажа, на кухне. Это осложняло задачу: как протащить Рамзеса на второй этаж?
Самая большая ванна была у Ави, при её спальне. Там был гидромассаж и куча других ништяков. А я обещала Рамзесу САМУЮ ЛУЧШУЮ ванну.
— Я её отвлеку, — предложил Сашхен.
Вот это да, сам предложил. И никто его не заставлял…
Точняк не в вопросах дело: это он так извиниться хочет. За то, что обозвал меня малявкой при всех. Точнее, при Семёныче, что вдвойне обидно: он человек новый, и совсем меня не знает. А Сашхен, как назло, завёл волыну: деточка, горячее молочко… Я, если хотите знать, с детства молока не пью, ни холодного ни горячего.
И даже конфеты почти не ем — сладкое для маленьких девочек, а мне уже почти пятнадцать, не хухер-мухер.
Ну, разве что по праздникам. И по выходным. И по вечерам — парочку, чтобы спалось крепче. И по утрам, чтобы проснуться.
А так — ни-ни, я уже взрослая.
Как и договаривались, Сашхен зашел первым. Через пару минут они вышли вместе с Ави, и деловито направились к калитке.
Мы с Рамзесом сделали вид, что вообще не при делах, стоим себе, книжки читаем.
— Маша! — а ведь она рада меня видеть, вон, как светится.
— Привет, мамуля. Я соскучилась.
Обняла я её совершенно искренне, ведь правда целых два дня не виделись, а я её люблю, честно-честно.
— Почему ты в дом не заходишь? — и ведь не спросила даже: где ты шлялась всю ночь, и почему в школу не пошла…
Молодец, Ави. Растёт на глазах. Или это Аннушка всё-таки воспитательную работу провела?..
Чёрт. Если это она — то не очень хорошо получилось. Она свою часть сделки закрыла, а кулон до сих пор у меня. Я его всё время чувствую, через карман джинс. Иногда — просто как твёрдый камушек, а иногда…
Я застыла.
Только сейчас вспомнила: когда мы с Рамзесом гасили тварь в гараже, кулон Аннушкин стал холодным — просто ледяным, я даже думала, что это ожог.
Но когда достала посмотреть — потом — всё было, как всегда. Обычная побрякушка с синим камушком.
— Мы тут с Рамзесом… — я не смогла придумать, что бы такого «мы с Рамзесом», и посмотрела на Сашхена.