Я хотела съязвить. Но тут же опомнилась: ведь это же Алекс! Он же… Как бы… А, не знаю, как сказать. Но когда он рядом, всегда спокойнее.
При нём всё хорошо заканчивается.
А самое главное: Алекс всегда признавал ценность меня, как самостоятельной боевой единицы.
Даже когда мне было восемь. Ну, почти девять, если быть точной.
— Спасибо, — сказала я вслух.
И душераздирающе зевнула.
Прохор взял меня за руку. Нашел кончиками пальцев центр моей ладони, а потом надавил так, что я ойкнула.
— Лучше? — спросил он через пару секунд, когда я отобрала у него свою руку.
Я прислушалась к себе.
— Ага, — спать и правда расхотелось. — Как ты это сделал?
— Поделился своей силой.
— Божья сила — это Божья масса на Божье ускорение, — привычно пошутила я. Все засмеялись. Даже Прохор.
Вообще он чувак что надо. Для попа. Ну в смысле, для святого отца.
Сашхен как-то пытался мне объяснить, что это значит. Ну там, чудеса разные и всё такое… Но я-то Прохора с детства знаю. Как-то непривычно думать о нём, как о святом — святые в церкви, на иконах. А Прохор — вот он. Живой и язвительный, как огуречный рассол с хреном.
— Научи меня, — потребовала я тут же.
Прохор улыбнулся.
Щас, думаю, скажет: ты ещё маленькая, и нефиг тебе…
— Ты это лучше меня умеешь, — сказал он.
— Я?..
— Ага. Ты же магичка, Маня. Забыла?
У ведьмы Настасьи я сто лет не была. Всё как-то недосуг. То одно, то другое…
— Забыла, — честно признаться — иногда наилучший выход. Друзья это ценят. — Так что давай, напомни-ка.
— Ладно… — он опять взял меня за руку и надавил большим пальцем на центр ладони. Ойкать я не стала — была готова. — Поняла?
— Давай я теперь.
Не дожидаясь разрешения, я схватила тощую лапку Прохора и тоже надавила.
— Эй, полегче, девушка!.. — Прохор отдёрнул руку, словно я шибанула его током. — Силу рассчитывать надо.
— Даже если это Божья сила? — ехидно спросила я.
Прохор уже открыл рот, но тут его перебил Семёныч.
— Про цацку твою я Сергеичу рассказал, — вставил он, не парясь, что влезает в чужой разговор.
— Не мою, — тут же переключилась я. — Это Аннушкина цацка. Я уже говорила.
— А вот с этого места поподробней, — не оборачиваясь, попросил Алекс.
Я закатила глаза. Но мужественно взяла себя в руки — понимаю, им же для дела надо, — и рассказала, как мы с Аннушкой заключили Сделку, и как я нашла её цацку в спальне у Сашхена, а потом забыла отдать. То есть, Аннушка-то смылась, так что и отдавать было некому.
Думаю, Сделка поэтому и накрылась медным тазиком, и мне за это ничего не было.
— Сделка, говоришь? — переспросил Алекс, и достал телефон. Набрал, почти не глядя, какой-то номер и закричал в трубку: — Аврора Францевна!..
В общем, он поинтересовался, не приходила ли к Ави Мириам — то есть, Аннушка под её личиной, и оказалось, что нет. Не приходила.
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — загадочно выразился Алекс, убирая телефон.
— Получается, мы обе не выполнили условия сделки? — спросила я через пару минут — мы уже подъезжали к дому, я даже видела крышу «Покойся с Миром» за деревьями.
— Или так было и задумано, — подал голос Прохор. Я посмотрела на него. — Аннушка и хотела подбросить этот кулон, — пояснил тот.
— Сашхену? — удивилась я.
— Тебе.
— Чушь собачья, — отрезала я. — Мне она могла его просто подарить — знала, что кулон мне нравится.
— Не о том, господа хорошие, думаете, — вдруг сказал Семёныч. — Если речь идёт о той дамочке, что я видел, то главный вопрос: на хрена ей вообще кулон, который чувствует порталы?
Я тоже об этом думала. Только вслух пока не говорила: хотела сама разобраться. Позвонить Аннушке, напомнить про кулон и случайно так, ненавязчиво, поинтересоваться: для чего козе баян.
Как я говорила, мы уже почти доехали?..
Мысленно я уже лежала в ванне с гидромассажем, Ави на кухне пекла блинчики, а рядом со мной, на полочке, стояла огромная кружка с горячим какао…
Алекс так вдарил по тормозам, что все повалились.
Ругаясь, он стал разворачивать Хам.
«И ведь даже словечком не намекнул, лорд паршивый», — долетело до заднего сиденья.
— На понт брать будем? — флегматично поинтересовался Прохор.
— И «за понт» тоже, — прошипел сквозь зубы Алекс. — Где он там остановился? В Метрополе?
— В Эмеральд, — глядя в окно, как удаляется гостеприимная парковка клуба, ответил Семёныч. — Он мне звонил.