А ведь десяти метров не доехали, — тихонько вздохнула я. И тут же пнула себя по заднице. — Соберись, Маша, тебя ждёт ещё одно приключение. И радуйся: на месте Алекса, Сашхен бы высадил тебя, как миленькую, и отправил домой, под крыло мамочке.
Алекс — не такой.
— Скажу вам, как на духу, господа: я здесь ни при чём, — брыли на длинном личике лорда Бэкона качнулись, как у породистого бассет-хаунда.
Узнав, что кулон принадлежал Аннушке, Алекс рванул с места в карьер, за двадцать минут домчал до Эмеральда, вихрем влетел в раздвижные двери — у швейцара аж фуражку сдуло — и через пять минут выволок за шиворот сэра Фрэнсиса, в шелковом халате и лысого, как шарик для пинг-понга.
Я знала! Чувствовала, что этот лукавый старик парик носит.
Череп был покрыт коричневыми пятнами.
Фу, мерзость.
Пленного усадили к нам с Прохором и рванули назад, в клуб. Тот сразу начал ныть, что в полпятого утра он обычно не в форме, что ему нужно припудрить носик…
— А мне вот, например, в школу к восьми утра, — надоело слушать. Как баба, чесслово. — И первый урок — физкультура.
Услышав моё признание, Прохор противно захихикал, а сэр Фрэнсис заткнулся и молчал всю дорогу.
Не люблю я его. Прекрасно помню, как эта старая обезьяна хотела меня убить, чтобы отобрать дар. Аннушка клялась, что это всё неправда, и вообще понарошку… Но знаете, как говорят? Ложечки нашлись, а осадок остался.
Как только приехали, Бэкона усадили за стол, так, чтобы ему в лицо било восходящее в окне солнце, и тот сразу продолжил ныть: я — не я, физиономия не моя…
— Врёшь, контра, — ласково сообщил лорду Семёныч, кровожадно потроша сухого леща.
Как только мы приехали в клуб, он тут же достал свой сидор, из него — газету с сушеной рыбой, и принялся завтракать.
Меня Семёныч осчастливил поджаренным на спичке пузырём. Сказав спасибо, я отнесла его к мусорке и выбросила.
Даже Рамзес такую пакость не ест.
— Вы сами пришли за помощью, сэр Фрэнсис, — спокойно напомнил Алекс. — Пришли по своей воле, никто вас не звал.
— Сказал «раз», — пробормотал Прохор, глядя куда-то за левое плечо лорда.
— Я ничего не знаю! — простонал тот.
Зал был пуст. Не было за стойкой привычной Антигоны, не шумела кофеварка, и только пивные краны начищенно поблёскивали, призывая налить кружечку… Что я и сделала. Ну, не пива, конечно. У них тут был отдельный кран. С лимонадом. Круто, правда?
Что характерно: меня никто не гнал. Думаю это, опять же, из-за отсутствия Сашхена. Тот бы сразу разорился: детям надо спать, детям надо учиться…
Нет, не думайте, что я радуюсь, что его нет. Просто… Приятно иногда побыть, как все.
— Скажу по-другому, — вздохнул Алекс и принялся набивать трубку. Делал он это так зловеще и многозначительно, что любой бы признался во всех преступлениях. — Пропал наш друг.
Лорд Бэкон оглядел зал и кивнул.
— Судя по всему, это господин Стрельников?
— И мы пойдём на всё, чтобы его вернуть, — веско добавил Семёныч, дыша рыбой. Леща он запивал сладким чаем. — А ты меня знаешь, Феня, — добавил он. — Когда я говорю «на всё»…
— Ну ладно, — сдался он довольно быстро, на мой взгляд. Никакой шпионской школы у господина лорда. — Хочу отметить особо: не рассказал я сразу, потому что… — он прерывисто вздохнул. — Потому что мне очень стыдно.
— Нам всем за тебя стыдно, Феня, — согласился Семёныч. — Так что колись. Чистосердечное признание облегчает больную совесть. Но не избавляет от ответственности.
— Да я и не отпира… — начал сэр Фрэнсис.
— Ближе к телу, — неожиданно рявкнул Алекс и все замолчали.
Господин лорд подвинул к себе пепельницу, нашел в ней самый длинный бычок и закурил.
— Сказочник — мой ученик, — произнёс он так, словно забивал гвозди в крышку гроба. Ну, патетически: «Киньте жертву в пасть Ваала» и всё в таком духе. — Мой бывший ученик.
А стоило ему открыть варежку, и слова полились ну просто поносом:
— Двадцать лет прошло, а кажется, только вчера это было, — он вытер лысину вышитым платочком с монограммой и продолжил: — Сам он называл себя Аспид. Никто не возражал, аспид он и есть: расчётливый, быстрый и скользкий, как гадюка. Он был очень талантлив. Схватывал на лету. Заклинания, формулы — ему было всё равно. Этот человек не отличал магии от науки, нечувствительно смешивая древние знания с новейшими технологиями…
— Ещё ближе к телу, — сквозь мундштук трубки проговорил Алекс. — У нас мало времени.