После этого моя прекрасная леди разговоры об обращении быстро свернула…
И видимо, обратила взор к другому источнику.
— Как давно Анна с тобой сотрудничает?
— Мы с леди Бэкон давние друзья, — он сидел, блаженно вытянув ноги и прикрыв глаза — демонстрируя полное ко мне доверие. Или же беспечность. Уверенность, что я не причиню ему вреда. — С тех пор, когда я ходил в учениках у её папаши, — я вскинулся. — Ещё девчонкой она прибегала ко мне. Чтобы получить то, чего требовала молодая плоть в расцвете пубертатного периода. Тогда я был красив, — подняв руку, он неосознанно погладил обезображенную щеку. — Как молодой Бог… — он грустно усмехнулся. — Но Анна полюбила меня не за красоту, о нет. Я был единственным, кто разделял её взгляды. Её желание и готовность взять от жизни всё. Её прагматичность. Именно ТОГДА у нас с Анной появилась Цель, — последнее слово он выделил особо. — Быть теми, кто стоит выше всех законов, и божьих и человеческих. Не на словах. На деле.
— И принялись создавать новый… Вид?
Сказочник тонко усмехнулся.
— Не надо оскорблять нас. «По образу и подобию» — это слишком просто. Слишком примитивно. ВСЕ самки справляются с этим — чего ж здесь божественного? Мы с Анной решили получить идеальных последователей: бесстрашных солдат, способных завоевать для нас весь мир.
— То есть, вы знали, что миру вы не понравитесь, — усмехнулся я. Кровавая корочка на лице давно высохла и потрескалась. Теперь она осыпалась тонкими чешуйками.
— Мы с Анной — реалисты, — он вновь улыбнулся. С той стороны, где был ожог, зубы у Аспида были чёрными, гнилыми насквозь. — История учит нас, что мир всегда сопротивляется новому. А мы хотим принести миру новый порядок — самое высшее благо, которого он, может быть, недостоин. Мы хотим подарить миру СТАБИЛЬНОСТЬ.
— Под вашим руководством, разумеется? — но он меня будто не слышал. Так бывает с теми, кто, садясь на любимого конька, ничего больше не замечают вокруг.
— Посмотри вокруг, Владыка, — попросил Аспид. — Мир болен. Человечество разобщено. Это глупое разделение на обычных и… Сверхъестественных. Тебе не кажется, что в самой сути этого заложено унижение? Мы, стоящие на высшей ступени эволюции, должны скрываться, таиться в ночи, ДРОЖАТЬ, опасаясь, что люди узнают о нас и предадут огню? Разве тебя это не БЕСИТ, о Владыка Ночи? Разве ты не хочешь занять место, которое принадлежит тебе ПО ПРАВУ?
Я посмотрел на Аспида. Сосуды в его глазах полопались, окрасив белки в болезненно-розовый цвет. Зрачки расширились на всю радужку, взгляд сделался стеклянным, словно он видел что-то, недоступное другим…
В своём пафосном откровении он вызывал тошноту.
— Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю, — процитировал Аспид. — Тебе не кажется, Владыка, что само это высказывание — оскорбительно? Более того: оно в корне не верно. Землёй всегда правили хищники. Те, кто не стесняется вырвать кусок мяса изо рта других. Разве тебя не будет греть мысль, о Владыка, что привилегия населить Землю новой расой принадлежит именно ТЕБЕ?
Я молча покачал головой.
С такими договариваться невозможно. Вбив в голову одну мысль, они никогда не отступают, никогда не сдаются и никогда не думают о других. Ведь они несут ВЫСШЕЕ благо, а значит, у них ВЫСШАЯ цель.
К сожалению, даже страдания они воспринимают, как награду.
— Где остальные подопытные? — спросил я. — Здесь, на острове?
— О нет, — он покачал головой и улыбнулся. — Нет, не здесь. Я собирался. Ведь суша, со всех сторон окруженная водой, идеально изолирована от магических атак. Но Анна меня отговорила. Она предложила устроить питомники там, где их априори никто не будет искать — на территории поместья лорда Бэкона, неподалёку от Лондона. Старик ни о чём не догадывается, — презрительно добавил он. — Анна давно отбила у лорда охоту влезать в её дела…
Порталы.
— Как ты научился ходить Путями Земными?
— Анна украла карту у своего папочки, — он отвечал охотно. Словно отличник, который хвастается своими успехами перед бабушкой. — И отдала её мне. Разобраться не стоило никакого труда, и она стала не нужна: достаточно минимального магического дара, и… — он сделал пальцем движение, словно протыкал лист бумаги. — Это значительно облегчило наши перемещения по всему миру. Полная свобода. Никаких координат, никаких карт…