Анна всегда приходила неожиданно. В разгар дня. Среди ночи. Под утро — она обожала это время, говорила, что на рассвете я кажусь ей наиболее уязвимым.
Мне никогда не приходило в голову сопоставить её появления с расписанием рейсов из Лондона, например. Иногда она говорила, что прибыла из Парижа, иногда — из Кот-Дивуар…
— И что, всякий раз при перемещении нужна кровь?
Сказочник фыркнул.
— Конечно нет. Вам, Владыка, не нужно ничего — только лишь желание. ДОСТАТОЧНО ЛИШЬ ПРЕДСТАВИТЬ. Это можно делать не задумываясь, словно переходишь из комнаты в комнату. Но вот таким людям, как Анна…
— Ты сказал, достаточно минимального Дара.
— ВРОЖДЁННОГО Дара, — перебил он. — Таланта, с которым ты появился на свет. Бедняжка никогда им не обладала, — он скорбно покачал головой. — На детях природа отдыхает, — слышали такое выражение? Анна всецело его доказывает. Подумать только! У такого выдающегося отца — такая беспомощная, в магическом плане, дочь. К счастью, она компенсировала этот недостаток другими достоинствами.
— Но я знаю, что Анна может колдовать!
— Артефакты, — Аспид опять полез в кисет. На этот раз он не стал смешивать гашиш с марихуаной. Чёрный шарик, размером со спичечную головку, он поместил в небольшую трубку и раскурил. Я не стал мешать. Гашиш делает людей разговорчивыми. — Например, для того, чтобы пользоваться Путями, она изготовила ключ из сапфира, и носила его в виде кулона.
Я видел у неё этот кулон сотни раз. Красавица Востока — или как-то так, она говорила, что её отец выиграл этот камень у раджи Удайпура в кости… Странно, почему я никогда не чуял в этом камне никакого колдовства?
— Драгоценные камни обладают способностью скрывать свою сущность, — сказал Аспид, хотя я ни о чём не спрашивал. — Придавая им свойства артефактов, драгоценности можно носить просто так, не скрываясь — до тех пор, пока они не понадобятся. Иначе как объяснить, почему некоторые из этих побрякушек так дорого стоят? — и он игриво подмигнул.
— Но всё-таки, причём здесь кровь?
Я вспомнил целую реку крови на крыше высотки. И проём двери, который кровь пропитала так, что становилось понятно: её наносили долго и тщательно, далеко не одним слоем.
— Кровь открывает Путь любому, — ответил Аспид. Голос его замедлился, взгляд сделался совсем отсутствующим. Теперь он говорил, глядя в одну точку перед собой. Я спохватился: не надо было позволять ему принимать чистый гашиш. Но теперь уже поздно. — Твари не обладают магией. Хотя сами — существа отчасти магические… — И он вновь захихикал.
— Кровь открывает Путь любому, — повторил я, а потом встряхнул его за плечо. — Эй! Не спать!.. Почему кровь? Отвечай!
— Как ребёнок движется в крови и муках по родовым путям… — Он опять хихикнул и откинулся назад. Опоры не было, и Аспид просто повалился в траву, задрав ноги. — Мы с тобой родственники, Владыка, — неожиданно сказал он. — Как у Киплинга, помнишь? Мы с тобой одной крови. Ты и я.
— Что ты несёшь?
Он задрал зелёную хирургическую штанину и показал вены на голенях, все сплошь в следах от уколов и гематомах.
— Я вводил себе сыворотку, добытую из крови Твоих детей Владыка, — сказал Аспид.
Я сглотнул.
— То есть, ты вводил себе кровь Тварей? Но… Почему ты это делал?
Он опять улыбнулся — так, что у меня свело мускулы щек.
— Когда меня спрашивают: — почему? Я отвечаю: — а почему нет? Мой Эликсир — это ПАНАЦЕЯ, — он уселся на прежнее место, лицо Аспида было расслабленным и довольным. — К генам оборотней я добавил твою способность питаться жизненной энергией других существ, а потом УСИЛИЛ её — мои дети могут выпить человека за три, пять секунд — разве это не совершенство? А ещё у тебя есть быстрота, сила, выносливость, способность подчинять своей воле и… Бессмертие. Кто откажется от такого коктейля?
— Анна… — в горле пересохло. — Анна тоже принимала твой коктейль?
— Я же тебе говорил: ЕЙ я вводил его прямо во влагалище. Средоточие женской СИЛЫ. По-сути, в каком-то смысле, она ТОЖЕ твоя дочь…
Сидя на земле, вцепившись в траву руками, я переждал приступ ярости, а потом задал последний вопрос.
— Ктулху.
— Что, Владыка?
— Морские чудовища. Кайдзю. Как тебе удалось вызвать из небытия древних гигантов?
— Это не я, — он беспечно рассмеялся и затряс головой. — О, безусловно, я — гений. Но я работаю с живой материей. С тем, что можно смешать, взболтать и подогреть, если ты понимаешь, о чём я. Чудовища, Автохтоны — это всё Анна.