Джеймс несколько мгновений внимательно рассматривал молодого человека, затем положил письмо на стол и опустил на него руки.
— Лео часто обвинял Алису в том, что она всегда склонна думать худшее, — произнес он задумчиво, так, словно у него внезапно включился и заработал какой-то механизм памяти. — И она отвечала, что отказалась бы от своей привычки, если бы хоть раз или два худшее, которое она предчувствовала, не случилось. Незадолго до конца Алиса уже настолько боялась сбывающихся пророчеств, что вообще отказывалась комментировать что бы то ни было… Потому-то это… — он сделал жест, которым охватил и террасу, и кучу бумаг на столе, — и было такой чудовищной неожиданностью. Она явно что-то скрывала от меня, но я не знаю что… возможно, пресловутые обвинения. И только абсолютная уверенность, что она ни при каких обстоятельствах не поверила бы им, утешает меня в холодные часы ночного одиночества.
— Конечно, не поверила бы, — согласился Марк. — Она слишком хорошо вас знала.
На губах старика появилась едва заметная улыбка.
— Думаю, за всем этим стоит Лео… и полагаю, он затеял все из-за денег. Но почему в таком случае он прямо не скажет, что ему нужно? Марк, поверьте, долгими ночами я мучительно размышлял над происходящим и все-таки никак не могу понять, что может означать и для чего предназначена обрушившаяся на меня бесконечная вереница лжи. Имею ли я дело просто с наглым шантажом? Или он действительно верит в то, что говорит?
Марк пожал плечами, выражая сомнение.
— Он мог поверить, только если его убедила сама Элизабет. — Мгновение он размышлял. — А вы не думаете, что вначале Лео сумел убедить ее, а теперь она повторяет его слова как давно известный факт? Элизабет очень легко поддается внушению, особенно когда у нее появляется возможность переложить на кого-то вину за свои собственные проблемы. И подобное ложное обвинение вполне вписывается в ее жизненную философию.
— Верно, — согласился Джеймс с едва заметным вздохом, — вот почему так убеждена в своей правоте миссис Бартлетт. Она несколько раз упоминала, что встречалась с Элизабет.
Марк кивнул.
— Но если Лео понимает, что все его утверждения — ложь, он также должен понимать и то, что мне стоит всего лишь представить Нэнси, чтобы опровергнуть все, что утверждают они с Элизабет. Так зачем пытаться подорвать мою репутацию таким способом?
Марк подпер подбородок руками и задумался. Он понимал во всем происходящем не больше Джеймса, но по крайней мере сумел преодолеть свойственную ему прежде узость мышления.
— Может, все дело в том, что они не задумываются о существовании Нэнси? Им ведь даже неизвестно, какое имя дали ей приемные родители. Для них она всего лишь вопросительный знак в документах по удочерению, заполнявшихся более двадцати лет назад. И до тех пор, пока она остается вопросительным знаком, они могут обвинять вас в чем угодно. Если хотите знать, последний час я провел в размышлениях, пытаясь восстановить одну важную для меня цепочку событий от следствий к причинам. Думаю, вам стоит заняться тем же. Задайтесь вопросом, каков был результат телефонных звонков, а затем решите, не был ли этот результат запланирован. Возможно, тогда вы догадаетесь, к чему стремится шантажист.
Джеймс задумался.
— Меня загнали в положение обороняющегося, — медленно проговорил он. — Я вынужден вести арьергардные бои и ждать появления противника.