— Знаешь, дорогуша, мне совсем не нравится то, что здесь происходит. Завтра я бы со своими девчонками уехала… Вот только за тебя беспокоюсь. Если бы я знала, что замышляет твой отец… — Она ненадолго замолчала, задумавшись. — А что, если завтра я отвезу тебя к полицейским и ты расскажешь им о своей маме? Ну конечно, на какое-то время они отдадут тебя в какую-нибудь опекунскую семью — но ведь по крайней мере это лучше, чем жить с Лисом, — и в конце концов они обязательно найдут твою маму и Каба. Как насчет моего предложения?
Вулфи решительно замотал головой:
— Не-а. Я боюсь полицейских.
— Но почему?
— Они ищут синяки, и если находят, то забирают.
— И что, они найдут синяки на тебе? — спросила Белла.
— Наверняка. И тогда они пошлют меня в ад.
Тощее тельце содрогнулось от ужаса, и Белла с возмущением покачала головой. Кто забил мальчишке голову подобной ерундой?
— С какой это стати, дорогуша, за синяки надо отправляться в ад? — спросила она. — Они ведь появились не по твоей вине. А по вине Лиса!
— Потому что они против правил, — объяснил ей Вулфи. — Врачи страшно злятся, когда находят синяки на детях. Не дай Бог, чтобы такое случилось.
Боже всемогущий! Какой нужно обладать извращенной психикой, чтобы сформировать у ребенка подобную логику?!
— Поверь мне, дорогуша, тебе нечего бояться. Чтобы рассердить врачей и полицейских, ты должен сделать что-то по-настоящему дурное. А ты ничего плохого не сделал.
— Зато ты сделала, — ответил Вулфи, видевший из своего укрытия, как Белла звонила по телефону. — Тебе не надо было говорить Лису, где находится Нэнси. Она ведь всего лишь развязала канат, и вы могли бы с ней подружиться. — Он взглянул в круглое лицо Беллы. — Как ты думаешь, он перережет ей глотку бритвой? — спросил мальчик мрачно.
— Да что ты, миленький! — уверенно произнесла она. — Я сказала ему, что она участвует в ночных учениях в долине Солсбери. А три дня назад она вся кишела солдатами — думаю, там готовят войска для отсылки в Афганистан, — так что это все равно что искать иголку в стоге сена… конечно, если иголка там вообще есть.
Чрезвычайная ситуация. Позвоните как можно скорее.
Марк сделал еще одну последнюю попытку пробиться, затем сунул мобильник в руку Джеймсу, резко повернул руль и вывел «лексус» обратно на дорогу.
— Вы знаете, как с ним обращаться?
Джеймс взглянул на крошечное устройство у себя на ладони. Секунду или две кнопки светились в темноте, потом погасли.
— Боюсь, что нет, — признался он. — Единственный мобильный телефон, которым я когда-либо пользовался, был размером с обувную коробку.
— Ладно. Передадите его мне, когда он зазвонит.
Марк нажал на акселератор и на предельной скорости понесся по узкой дороге.
Джеймс уперся в бордачок.
— Вы не возражаете, если я объясню вам кое-что из правил военного быта? — спросил он.
— Давайте.
— Кроме проблемы ирландского терроризма, явления достаточно давнего, теперь появилась еще и террористическая угроза со стороны «Аль-Каиды». Благодаря обоим упомянутым факторам в военные лагеря пройти без соответствующих документов невозможно… В общем, пройти внутрь могут только военные, да и то не все.
Марк резко повернул руль, заметив, что зеленая изгородь оказалась слишком близко к фарам.
— Самое большее, чего мы с вами, как гражданские лица, сможем добиться — это уговорить сержанта охраны дозвониться до Нэнси и попросить ее выйти к воротам. Он почти наверняка нам откажет и предложит, чтобы завтра мы действовали через официальные каналы. Ни при каких обстоятельствах никто не позволит нам разгуливать по лагерю в поисках девушки. Как не позволят и нашему телефонному «другу».
С визгом машина обогнула какое-то препятствие.
— Значит, вы хотите сказать, ехать туда нет никакого смысла?
— Я, конечно же, очень сомневаюсь в необходимости расплачиваться нашими жизнями за попытку проникнуть на территорию лагеря, — сухо ответил старик. — Но даже если мы решим продолжать попытки, лишние пятнадцать минут ничего не изменят с точки зрения безопасности Нэнси.
— Извините. — Марк уменьшил скорость до вполне допустимой. — Мне просто казалось, что она должна как можно скорее узнать, что происходит.
— Мы сами этого не знаем.
— Ну, хотя бы предупредить ее.
— Вы уже предупредили ее, отослав сообщение. — Тон полковника был извиняющимся. — Мы вряд ли что-то узнаем, спасаясь бегством, Марк. Тут попахивает паникой на поле боя. Если же мы примем бой, то по крайней мере поймем, с кем и с чем имеем дело.