— Мы полагали, что с ней дурно обращались. Мы бы, естественно, не стали ей ничего выплачивать, если бы знали подробности развода. Она вела себя, как самая дешевая проститутка, разгуливала по ночным клубам и продавала себя первому встречному за выпивку.
— Да, к сожалению, результат был аналогичный. — Марк поднял руку, словно призывая Джеймса успокоиться. — Я знаю… знаю… Но если вы хотите получить информацию, то должны мне помочь… и, откровенно говоря, если будете и дальше продолжать молотить ее по голове своими нотациями, никакого положительного результата это не даст. Вы ведь и раньше пробовали подобные методы воспитания. Обещание дополнительных пяти сотен сделает ее более сговорчивой.
— А если нет?
— Сделает, — уверенно ответил Марк. — Как бы то ни было, если, как вы сами понимаете, я должен быть с ней вежлив и ласков, то вы либо выйдете из машины, либо поклянетесь, что будете держать язык за зубами.
Джеймс опустил стекло и сразу ощутил пощипывание крепкого морозца.
— Я буду держать язык за зубами.
На звонок никто не ответил. Как и предсказывал Джеймс, он сразу поступил на автоответчик. Марк говорил, пока не закончилось время, упомянув о надбавке в содержании и о своем сожалении по поводу того, что так как он не смог побеседовать с Элизабет лично, то задержка с выплатами неизбежна. Он еще дважды набирал номер, подчеркивая важность и неотложность дела, и просил Элизабет поднять трубку, если она его слышит. Однако если она в тот момент и была дома, то на его удочку не клюнула. Марк оставил номер своего мобильного и попросил Элизабет перезвонить в тот же вечер, если ее заинтересовало его предложение.
— Когда вы в последний раз с ней разговаривали? — спросил он.
— Не припомню. Видел я ее в последний раз на похоронах, но она пришла и ушла, не сказав ни единого слова.
— Помню, — заметил Марк. Он прокрутил документ дальше. — Ее банк подтверждает получение чеков. Полагаю, они сообщили бы нам, если бы деньги перестали снимать со счета.
— И какова ваша версия?
Молодой человек пожал плечами:
— А какая у меня, собственно, может быть версия? Я просто удивляюсь столь длительному молчанию. — Он указал на документ, датированный концом ноября. — Данный документ свидетельствует, что месяц назад я отослал Элизабет ежегодное уведомление о необходимости оценки имущества для продления страховки. Она не ответила.
— А раньше отвечала?
Марк кивнул:
— Да, в особенности когда вы соглашались взять на себя какие-то расходы. Речь шла о страховой премии. Элизабет должна была бы уже ответить. Я всегда угрожал ей личным визитом в том случае, если она вовремя не снабдит меня необходимыми данными по оценке имущества. Дом и его содержимое номинально до сих пор считаются вашей собственностью, поэтому подобные отчеты — один из способов помешать ей его проматывать. — Он вызвал дневник. — Оставлю напоминание зайти к ней в конце следующей недели.
Джеймс на мгновение задумался.
— Кажется, миссис Уэлдон говорила, что ее видела миссис Бартлетт?
— Верно… И меня удивляет, каким образом ей удалось до нее добраться. Не могу себе представить, чтобы Элизабет ответила на звонок старой чертовой колючки. — Марк с головой ушел в просмотр адресной книги электронной почты.
— В таком случае, возможно, нам стоит поговорить с миссис Бартлетт.
Марк взглянул на контактные номера Бекки на экране и подумал: а что заставило его сохранить их в памяти компьютера? Он уничтожил все остальное, что было связано с ней — выкинул из памяти номер мобильного, который раньше помнил так же хорошо, как свой собственный, — но, наверное, какая-то часть его «я» тем не менее не могла полностью отказаться от нее.
— Позвольте мне вначале попытаться обсудить наш вопрос с другой дамой, — сказал он, извлекая из кармана мобильник. — Вероятность успеха весьма сомнительна. Она скорее всего тоже не ответит. Но попытаться стоит.
— О ком вы говорите?
— Об одной бывшей подружке Лео, — ответил он. — Думаю, мне она все-таки кое-что расскажет. Когда-то мы были очень близки.
— Откуда вы ее знаете?
Марк набрал номер Бекки.
— В июне мы должны были пожениться, — ответил он голосом, лишенным всяких эмоций. — А седьмого марта она предоставила Лео алиби на ночь смерти Алисы, и к тому моменту, когда я приехал домой с работы, ее уже не было. Их связь длилась три месяца. — Он с извиняющейся улыбкой посмотрел на Джеймса и поднес телефон к уху. — Вот почему я всегда считал, что Лео не было в Шенстеде той ночью. Мне следовало бы, конечно, вам все рассказать… Извините, с моей стороны это была непростительная оплошность. Гордость — жуткая вещь. Если бы время можно было повернуть вспять, я, конечно, поступил бы иначе.