Старик тяжело вздохнул.
— Мы бы все поступили иначе, мой мальчик.
Бекки не могла остановиться. Каждое предложение заканчивалось словом «милый». «Неужели это ты? Как у тебя дела? Часто ли вспоминаешь обо мне? Я была уверена, что когда-нибудь ты все-таки позвонишь. Где ты? Может быть, придешь? Я тебя так безумно люблю. Я совершила чудовищную ошибку. Милый… Милый… Милый…»
«Очень многие люди произносят слово «милый» не искренне. Оно не более чем словесный ярлычок, который почти ничего не значит… Если бы кто-то стал говорить мне нечто подобное, меня бы стошнило…»
Марк обратил внимание на мрачное отражение своего лица в лобовом стекле и сразу выключил верхний свет. Теперь он задавался вопросом: как могло так случиться, что уход Бекки первоначально до такой степени расстроил его? Сейчас казалось, что с ним разговаривает совершенно чужой и неприятный ему человек.
В конце концов Марку удалось прорваться в поток ее речи благодаря небольшой паузе, возникшей после вопроса о том, где он находится.
— Я сижу в своей машине посередине Дорсетской пустоши вместе с полковником Локайер-Фоксом и звоню по мобильному, аккумулятор может в любой момент разрядиться. Нам необходимо срочно найти Элизабет, но ее телефон не отвечает. Я подумал, что, возможно, ты знаешь, где она.
Наступила короткая пауза.
— Полковник слушает?
— Да.
— Он знает о?..
— Я только что ему рассказал.
— О Боже, мне очень жаль, милый. Я так тебя подставила. Поверь мне, если бы я могла…
Марк снова прервал ее:
— Я звоню по поводу Элизабет, Ребекка. Ты видела ее в последнее время?
Он никогда раньше не называл ее Ребеккой, поэтому после его слов возникла очередная пауза.
— Ты сердишься.
Если бы Джеймс слушал, он сказал бы, что этот разговор его утомил.
— Мы побеседуем, когда я заеду к тебе. — Марк решил пойти на некоторые уступки. — А пока расскажи мне о Элизабет. Когда ты в последний раз ее видела?
Голос Бекки снова потеплел:
— В июле. Она заезжала на квартиру к Лео за неделю до того, как мы с ним расстались. Они вдвоем куда-то отправились… И с тех пор я ее больше не видела.
— И что ей было надо?
— Не знаю. Она постоянно повторяла, что должна поговорить с Лео наедине. Она была мертвецки пьяна, поэтому я не стала ничего расспрашивать. Ты же знаешь, какая она.
— А потом Лео говорил что-нибудь об этой встрече?
— Нет. Он просто сказал, что у нее совсем плохо с головой и что он отвез ее домой. — Бекки помолчала. — Что-то подобное случилось один раз и до того. Позвонили из полиции и сказали, что у них в приемной женщина… Было немного жутковато… Они сказали, что она не может вспомнить, где живет, но смогла дать им номер телефона Лео. — Следующая пауза. — Наверное, в июле случилось нечто подобное. Она не раз заходила к нему.
Бекки слишком часто запиналась, и у Марка возникли подозрения, что она говорит не всю правду.
— Но что с ней было не в порядке?
Интонация Бекки сделалась язвительной:
— Алкоголь. Боюсь, у нее в мозгу вообще не осталось здоровых клеток. Я говорила Лео, что ей надо лечиться, но он ничего не собирался предпринимать. То, что рядом с ним его игрушка, тешило мелкое самолюбие этого эгоистичного субъекта.
— Что ты имеешь в виду?
— А как ты думаешь? У них были совсем другие отношения, нежели у тебя с твоими сестрами, знаешь ли. Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему Элизабет свихнулась, а Лео так никогда и не женился?
Теперь Марк впал в тягостное молчание.
— Ты меня слышишь?
— Да.
— Только, ради Бога, будь осторожен в присутствии полковника. Послушай, забудь о том, что я тебе сказала. Я очень боюсь Лео. Он ведь и в самом деле ненормальный, Марк. У него пунктик по поводу отца… по поводу того, что полковника пытали во время войны. Только не спрашивай меня, в чем дело, потому что я все равно ничего не понимаю… Но Лео почему-то его за это ненавидит. Я знаю, мои слова прозвучат бредом — и он, наверное, действительно бредит, — но он только о том и думает, чтобы сломить старика. Ведет против него настоящий крестовый поход.
Марк попытался припомнить свой весьма ограниченный психологический лексикон, накопленный во время анализа данных психиатрических экспертиз обвиняемых. «Перенос»… «Компенсация»… «Замещение»… «Деперсонализация»… Он пытался каждый из припоминаемых терминов наложить на Лео.
— Ну хорошо, давай начнем с тех отношений, о которых ты упомянула. Мы говорим о реальном факте или только о твоем предположении?