— О, ради Бога! — злобно воскликнула Бекки. — Я ведь просила тебя быть поосторожнее со словами! Ты такой безмозглый, Марк! Пока тебе самому хорошо, тебя совершенно не заботит, как обстоят дела у других.
Теперь она была больше похожа на знакомую ему Бекки.
— Но ведь говоришь только ты… милая, — холодно проговорил он. — Мне лишь изредка удается вставить слово. Итак, факт или предположение?
— Предположение, — признала Бекки. — Она постоянно сидела у него на коленях. Собственными глазами я, конечно, ничего такого не видела, но уверена, что между ними что-то было. Я целыми днями работала, не забывай, зарабатывала чертовы день… — Она снова запнулась. — Они могли заниматься чем угодно. Элизабет совершенно определенно хотела этого. Она буквально тащилась от Лео, боготворила его.
Марк бросил взгляд на Джеймса и обнаружил, что глаза старика закрыты. Но он прекрасно понимал, что полковник слушает.
— Лео — привлекательный мужчина, — пробормотал Марк. — Он притягивает очень многих людей. Ты и сама какое-то время боготворила его или ты уже успела забыть?
— О, прошу тебя, не надо! — взмолилась Бекки. — Что подумает полковник?
— Примерно то же, что он и сейчас думает, полагаю. И почему это так тебя волнует? Ты вряд ли когда-нибудь с ним встретишься.
Она ничего не ответила.
— Именно ты тешила себя иллюзиями по поводу Лео. На всех других его пресловутое очарование давно не производит никакого впечатления.
— Возможно, ты и прав, но ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы понять правоту твоих слов, — резко проговорила она. — Я давно пыталась тебе все объяснить, но ты не хотел слушать. Для него все это игра. Он просто использует людей, а затем выбрасывает их.
Марк подумал, что сейчас будет бессмысленно напоминать ей о том, что он ее предупреждал, и он спросил:
— Ну и как Лео тебя использовал?
Она не ответила.
— Его алиби было основано на лжи?
Последовала долгая пауза, словно Бекки взвешивала все за и против.
— Нет, — сказала она наконец.
— Ты уверена?
Послышался звук подавляемого рыдания.
— Он такая сволочь, Марк. Он забрал все мои деньги, а потом заставил меня занимать у родителей и сестер. И теперь они все злятся… И я не знаю, что делать. Они требуют, чтобы я добилась возвращения денег, но я так его боюсь. Я надеялась, что ты… Ведь ты адвокат его отца и все такое… Я думала, он мог бы…
Она снова замолчала.
Марк глубоко вздохнул, чтобы скрыть свое раздражение.
— Что?
— Ну…
— Заплатить за тебя?
Чувство облегчения у Бекки было настолько сильным, что он ощутил его даже по телефону.
— Он заплатит?
— Думаю, вряд ли… но я, конечно, узнаю у него, если ты честно ответишь мне на несколько вопросов. Ты обыскивала мой портфель? Ты говорила Лео, что полковник разыскивает свою внучку?
— Только один раз, — ответила она. — Я нашла черновик завещания, в котором упоминалась внучка. Вот и все, что я ему сказала. Там не было ни имени, ни каких-то других подробностей. Я не хотела причинить никакого вреда. Честное слово, не хотела… Его интересовало только, сколько они с Лиззи получат по завещанию.
По узкой дороге приблизился какой-то автомобиль, и Марка ослепил свет фар. Автомобиль мчался со слишком большой скоростью, и порыв поднятого им ветра, когда он проносился мимо «лексуса», ворвался в салон машины. Он проехал слишком близко, и нервы Марка напряглись до предела.
— О Боже! — воскликнул он и включил фары.
— Не сердись на меня, — снова взмолилась Бекки. — Я знаю, что поступила неправильно… Но я была так напугана. Он действительно становится настоящим чудовищем, когда ему не позволяют поступать по-своему.
— И что он в таком случае делает?
Она промолчала. Какой бы ужас ни внушал ей Лео — реальный или воображаемый, — с Марком Бекки им не поделилась. Вместо этого она вдруг сделалась неожиданно сдержанной, не теряя надежды на то, что ужас, о котором она говорила, произведет на Марка должное впечатление и он добьется возвращения денег ее родителей.
Он прекратил разговор, сославшись на то, что у него садится аккумулятор.
Год назад он с доверием отнесся бы ко всему, что она сказала…
Сегодня Марк не поверил ни одному ее слову…
Глава 21
Мучительное чувство одиночества становилось для Прю невыносимым. Ей было стыдно звонить кому-то из подруг, а дочь так и не перезвонила. Прю вообразила, что Дженни также отправилась к Джеку и Белинде, и ее неприязнь к Элеоноре возросла. Она представила, как Элеонора сидит дома с Джулианом, всеми правдами и неправдами пытаясь привязать его к себе, а Прю тем временем находится на краю бездны всеобщего презрения и на грани развода с мужем.