— Ну что ж, — сказал Джеймс после недолгого колебания, — значит, они не сдержали обещания.
— В таком случае почему Лео не позвонил вам сразу после того, как следователь в первый раз посетил его? Скорее создается впечатление, что некто на похоронах сказал ему что-то такое, из-за чего, возвращаясь домой, он пришел в бешенство.
Джеймс нахмурился:
— Он ни с кем там не разговаривал. Они с Элизабет внезапно появились и так же внезапно удалились. Именно такое их поведение и вызвало многочисленные толки.
Марк снова просмотрел свою адресную книгу.
— Сейчас я позвоню ему, Джеймс, и предлагаю вам те же условия, что и раньше. Вы либо выйдете из машины, либо останетесь, но будете молчать. Согласны?
Злобная гримаса перекосила лицо старика.
— Ни в коем случае, если вы будете предлагать ему деньги!
— Возможно, придется сделать именно это… Поэтому вам предстоит сразу решить, насколько серьезно ваше стремление узнать, кто скрывается за голосом Дарта Вейдера.
— Пустая трата времени, — упрямо пробурчал полковник. — Он ни в чем не признается.
Марк нетерпеливо вздохнул:
— Ладно. Тогда объясните мне кое-что. Для начала, каким образом миссис Бартлетт смогла отыскать Элизабет? Даже если у нее оказался номер телефона Элизабет, что крайне маловероятно, так как его нет в телефонном справочнике, с какой стати Элизабет ответила бы ей, если она не отвечала больше никому? Откуда она могла знать, что это за женщина? Встречалась ли она с ней когда-либо раньше? Не могу поверить, чтобы Алисе когда-нибудь пришло в голову их познакомить. Она глубоко презирала миссис Бартлетт и ни при каких обстоятельствах не согласилась бы посредством старой сплетницы выносить на всеобщее обозрение грязное белье Элизабет. Может быть, вы их познакомили?
Джеймс отвернулся и уставился в окно.
— Нет.
— Хорошо. Но те же самые аргументы справедливы и по отношению к Лео. Насколько мне известно, он не приезжал в Шенстед с тех пор, как вы заплатили его долг. И только один раз — на похоронах матери — он оказался здесь поблизости, в Дорчестере. Как он мог встретить миссис Бартлетт? Его номера тоже нет в справочнике. Каким образом ей удалось найти его? Написать письмо? Но как? Ведь она не знала его адреса.
— Вы ведь сами сказали, что он с кем-то беседовал на похоронах.
— Я говорил — в день похорон… Все здесь как-то не стыкуется, Джеймс, — медленно продолжал Марк, пытаясь логически разложить по полочкам всю известную информацию. — Если за голосом Дарта Вейдера скрывается Лео, каким образом ему могло стать известно, что легче всего реализовать его план с помощью миссис Бартлетт? Нельзя просто наобум позвонить незнакомым людям и предложить им поучаствовать в кампании по запугиванию одного пожилого джентльмена. Скорее можно было выбрать миссис Уэлдон. Она числилась среди лиц, свидетельствовавших против вас… Но если она не лжет, то он даже не обращался к ней…
Марк замолчал.
— Ну и что?
Марк снова вынул телефон и набрал номер мобильного Лео.
— Я знаю только то, — раздраженно произнес он, — что вы полный идиот, потому что позволили всей этой истории зайти так далеко. Я начинаю задаваться вопросом: не служили ли пресловутые звонки всего лишь дымовой завесой, чтобы заставить вас действовать в ложном направлении? — Он ткнул в своего клиента пальцем. — Вы ничем не лучше Лео. Вы оба стремитесь добиться полной капитуляции. Но как для войны нужны две стороны, точно так же две стороны требуются и для достижения мира.
Ваш телефон занят. Я в Особняке. Где Джеймс?
Раздражению Боба Доусона не было предела, когда жена украдкой пробралась на кухню и отвлекла его от излюбленного занятия — слушания радио. Только кухня практически полностью принадлежала ему, так как Вера не любила заходить сюда. Из-за старческого маразма в голове у нее возникла прочная ассоциация кухни с тяжелой работой, поэтому Вера появлялась там, только когда голод заставлял ее оторваться от телевизора.
Входя, она злобно уставилась на Боба, бормоча какие-то нечленораздельные проклятия своим узким, почти безгубым ртом.
— Что нужно? — буркнул он злобно.
— Где мой чай?
— Сама завари, — сказал он, откладывая в сторону нож и вилку и отодвигая пустую тарелку. — Я тебе не раб какой-нибудь.
Их отношения были основаны на взаимной ненависти. Двое одиноких людей, живущих под одной крышей, для которых единственным способом общения служила злобная агрессия. И так было всегда. Боб демонстрировал свою силу побоями, Вера — с помощью желчной злобы. Глаза Веры ядовито блеснули, когда она почувствовала в его словах отзвук собственных мыслей.