Сообщение от Нэнси поступило сразу же, как только Марк прекратил телефонные разговоры, и на сей раз никаких дискуссий не последовало. Он набрал «999» на мобильном, коротко произнес: «Полиция», затем поспешно захлопнул дверцу и быстро развернул машину.
Настоящая собачья свара, подумал Монро, глядя, как Бартлетты набросились друг на друга. К Элеоноре он не испытывал ни малейшей симпатии, но и вульгарные насмешки Джулиана действовали ему на нервы. Вся суть их отношений строилась на подавленной агрессии, и сержант начал задаваться вопросом, а не виноват ли и муж в каких-то проблемах Элеоноры? При всей внешней воспитанности Джулиан по характеру оказался грубияном и задирой.
— Ты выставляешь себя сейчас полной идиоткой, Элли. Кто-то подбросил тебе грязную сплетню, и ты из-за нее готова затеять целое сражение. Кто наговорил тебе всю эту ерунду насчет какой-то там шлюшки?
Нервы Элеоноры были на пределе, и потому, конечно, она просто не в состоянии была продумывать свои ответы.
— Те люди, что остановились в Роще, — выпалила она. — Они наблюдали за нами.
Джулиан удивленно рассмеялся:
— Те цыгане?
— Ничего смешного. Им очень многое о нас известно… Известно, как меня зовут… марка твоего автомобиля.
— Ну и что? Это не секретная информация. Вероятно, они почерпнули ее от какого-нибудь здешнего дачника. Нет, положительно, детка, тебе нужно заканчивать с инъекциями ботокса и гормонов. Они начали действовать на твою голову.
Элеонора топнула ногой.
— Я заглянула к тебе в компьютер, Джулиан. Там все как на ладони. Все электронные письма твоей подружке.
«Нет, больше не могу», — подумал Монро, увидев, как изумленно пожимает плечами Джулиан. У него все так легко получается. Он постоянно опережает свою женушку по крайней мере на шаг. В это мгновение в нагрудном кармане сержанта завибрировал мобильный. Монро вынул телефон из кармана и принял поручение срочно прибыть на место происшествия в Особняке.
— Хорошо. Через три минуты буду. — Он встал. — По-видимому, нам предстоит еще встретиться с вами, — сказал он, обращаясь к Элеоноре. — И с вами, мистер Бартлетт.
Джулиан нахмурился:
— А со мной зачем? Я за действия жены не отвечаю.
— Конечно, нет, сэр, но вы отвечаете за свои собственные действия, — ответил Монро, направляясь к двери.
Нэнси услышала скрежет автомобильных шин по гравию, уже находясь на террасе, и с облегчением повернулась к подъехавшей машине. Ее сержант был совершенно прав: воображение — страшная штука. От кустов и деревьев, окружавших лужайку, падало слишком много теней, и каждая напоминала темную скорчившуюся фигуру. Она вспомнила слова Джеймса: «По-настоящему объективно можно оценить, насколько ты действительно мужествен, только когда остаешься в полном одиночестве». Теперь она поняла, как он был прав.
Нэнси не знала, долго ли простояла, прикованная к одному месту, спиной к окнам Особняка, покачивая фонариком из стороны в сторону. Казалось, прошло несколько часов. Состояние девушки в тот момент было совершенно необъяснимым. Знания и опыт подсказывали, что она должна вернуться в машину, двигаясь вдоль стены Особняка, и таким образом обезопасить себя от нападения сзади. Но она не могла заставить себя сойти с места. Может быть, потому, что заросшие плющом стены здания казались ей не менее зловещими, чем деревья в саду. Буйно разросшийся пиракант, ощетинившийся колючками, нависал между окнами гостиной и библиотеки. Разум подсказывал Нэнси, что за ним нет и не может быть никого. По пути к дверям на террасу она проходила мимо дерева и, конечно, заметила бы любого, кто захотел бы спрятаться в его тени, но стоило ей затаить собственное дыхание, как она сразу же начинала слышать чужое.
Один раз она даже спросила:
— Кто здесь?
Единственным ответом была гробовая тишина.
В те мгновения, когда луна скрывалась за тучами и опускалась темнота, Нэнси начинала различать мерцание света за зарослями орешника в лагере бродяг в Роще. Раз или два до нее донеслись обрывки разговора и чей-то смех. Позвать на помощь? Нет, ветер дует в противоположном направлении, ее все равно никто не услышит. Любой звук поглотит высокая стена Особняка. Да и в любом случае это было бы крайне неразумно. Подобно страусу, зарывающему голову в песок, Нэнси понимала, что бездеятельность безопаснее, чем провоцирование прямого столкновения.