Вулфи уловил шуршание шин по гравию и словно почувствовал радость Нэнси, когда та опустила фонарик, осветив плиты у себя под ногами. Не следовало ей этого делать, подумал мальчик, ведь единственный путь Лиса к задней части дома лежал мимо Нэнси. Охваченный паникой, он перевел взгляд на отца и с ужасом увидел, как Лис медленно вытаскивает руку из кармана.
Монро остановил автомобиль рядом с машиной Нэнси, вышел, оставив мотор включенным, подошел к «дискавери» и заглянул внутрь. Водительская дверца была не заперта, он уселся на сиденье и поднял с пола холщовую сумку. Просматривая содержимое сумки, сержант набирал номер на мобильном.
— Я обнаружил автомобиль, — произнес он. — Никаких признаков владельца, но здесь бумажник и кредитная карточка на имя Нэнси Смит. Ключи на месте, хотя, как мне кажется, мотор выключен достаточно давно. В машине довольно холодно. — Он выглянул в окно. — Эта сторона дома не освещена… Нет-нет, извините, полковник, судя по всему, сидит в комнате, выходящей на террасу. — Он нахмурился. — Нет дома? Кто сказал? Адвокат? — Монро еще больше нахмурился. — Немного странновато. Откуда адвокату известно, что женщина в опасности, если сам он на пути в Бовингтон? А кто она, кстати? Откуда такая паника? — Ответ потряс сержанта. — Внучка полковника? О Господи! — Услышав звук подъезжающей машины, он бросил взгляд на дорожку. — Нет, дружище. Я не понимаю, что происходит…
— Вы не должны были говорить им, кто такая Нэнси, — возмущенно сказал полковник. — Неужели вы ничего не соображаете? Ведь это завтра будет во всех газетах.
Марк не обратил на его замечание никакого внимания.
— Лео назвал ее «дитя любви Лиззи», — вспомнил он, доводя скорость до девяноста миль в час. — Он всегда ее так называет? Для него было бы более характерно что-то вроде «ублюдок Лиззи».
Джеймс закрыл глаза. На предельной скорости они приближались к повороту рядом с Шенстедской фермой.
— Он никак ее не называет. Мы никогда ее с ним не обсуждали. Мне бы хотелось, чтобы вы более внимательно вели машину.
И снова Марк не обратил никакого внимания на его слова.
— Чья это была идея?
— Ничья, — раздраженно ответил Джеймс. — Тогда отказ от ребенка воспринимался почти как аборт… А знаете ли, об абортах редко беседуют за обеденным столом.
— А мне казалось, у вас с Алисой была даже ссора по упомянутому поводу.
— Тем больше оснований не особенно распространяться по данному поводу. Ребенка отдали приемным родителям, и уже ничего невозможно было изменить, что бы я ни говорил и ни делал. — Машина задела крылом живую изгородь, и полковник уперся руками в приборный щиток.
— Почему вы так переживали?
— Потому что я бы даже собаку не отдал совершенно незнакомому человеку, Марк. А тут речь шла о ребенке. Ведь, как бы то ни было, она принадлежала к семье Локайер-Фокс. Мы несли за нее ответственность. Вы слишком быстро едете.
— Прекратите ныть! Почему Алиса все-таки отдала ее?
Джеймс тяжело вздохнул:
— Потому что просто не знала, как поступить. Она прекрасно понимала, что Элизабет не будет заботиться о ребенке, даже если ее заставят признать его. А за своего Алиса, конечно, выдать его не могла.
— Были, наверное, и какие-то другие варианты?
— Признать, что дочь совершила ошибку, и принять ответственность на себя. Конечно, любой задним умом крепок. Я не виню Алису Я виню только себя. Она полагала, что я слишком негибкий человек, и потому не стала советоваться со мной. — Еще один тяжелый вздох. — Все мы часто жалеем о поступках, совершенных в прошлом, Марк. Алиса ведь думала, что у Элизабет будут другие дети… и у Лео тоже. И понимание того, что ее надежды не оправдались, стало для нее настоящим потрясением.
Марк немного сбавил скорость, когда из-за деревьев Рощи показался свет автомобильных фар.
— А Лиззи когда-нибудь говорила, кто отец ребенка?
— Нет, — сухо ответил старик. — Я почти уверен, что она и сама не знала.
— Вы точно знаете, что у Лео никогда не было детей?
— Абсолютно точно.
Когда они приблизились к подъездной дорожке Особняка, Марк еще больше снизил скорость.
— Но почему? Ведь у него было столько женщин, Джеймс. По закону вероятности он должен был сделать хотя бы одну ошибку.
— Мы бы обязательно услышали об этом, — произнес старик еще более сухо. — Он бы с восторгом стал демонстрировать нам своих ублюдков, в особенности после того, как Алиса занялась детской благотворительностью. Лео использовал бы их как инструмент вытягивания у нее денег.