Марк въехал в ворота.
— Ну что ж, печально, — сказал он. — Создается впечатление, что бедняга стреляет холостыми.
Когда две машины затормозили рядом с ним, Монро сунул руку в окно своей машины, чтобы выключить мотор. Затем открыл дверцу «лексуса», наклонился и заглянул внутрь.
— Полковник Локайер-Фокс, мистер Анкертон, — поприветствовал он, — мы с вами уже встречались. Сержант Монро.
Марк выключил зажигание и вылез из машины.
— Я помню. Вы нашли ее? С ней все в порядке?
— Я сам только что приехал, сэр, — ответил Монро, взяв Джеймса под руку, чтобы помочь ему выйти из машины. — Она должна быть где-то здесь поблизости. Она оставила сумку и ключи в автомобиле.
Как только заглох мотор машины Баркера, воцарилась мертвая тишина.
Первая реакция Вулфи была закрыть лицо руками. То, чего он не видел, переставало его беспокоить. Он ни в чем не виноват. Во всем виновата Белла. Она явно совершила что-то нехорошее, согласившись позвонить за Лиса. Она позволила полиции войти на территорию лагеря. Она показала им, что там нет Лиса.
Но Белла нравилась мальчику, и в глубине души Вулфи понимал, что винит ее во всем, только чтобы выгородить себя. Где-то в глубинах сознания, в смутных обрывках воспоминаний, которые он никак не мог связать воедино, Вулфи знал, что случилось с матерью и Кабом. Он не мог этого объяснить. Порой мальчику казалось, будто он видит обрывки каких-то сновидений. А порой — эпизоды забытого фильма. Но Вулфи знал, что имеет дело с реальностью, и чувство вины охватывало его — он должен был что-то предпринять, как-то помочь, но не изменил ничего.
То же самое происходило и сейчас.
Нэнси несколько раз приходила в голову мысль закричать. Автомобиль остановился, но она все еще слышала звук мотора. Должно быть, это Марк с Джеймсом — кто еще это мог быть? — но почему в таком случае они не заходят в дом и не включают свет? Она убеждала себя, что необходимо сохранять спокойствие, но страх уже начал затемнять сознание. Предположим, приехали Марк с Джеймсом. Предположим, ее крики вызовут реакцию. Предположим, никто не подойдет. Предположим…
О Боже!
Лис проклинал девушку за то, что она стоит так неподвижно. Он должен был чувствовать ее, но он не видел ее, равно как и она не видела его, и, если он пошевелится первым, преимущество будет на ее стороне. Достаточно ли она смела — или достаточно напугана — чтобы нанести удар? Свет фонарика на плитах ничего ему не говорил, кроме того, что рука, держащая фонарь, достаточно тверда. И это начинало его беспокоить.
Лис понимал, что столкнулся с более сильным противником, чем те, к которым он привык…
Все трое слышали звук подъезжающих машин. Машины въезжали быстро, резко тормозили, вздымая гравий. Всхлипывая от ужаса, понимая, что отец не может больше ждать, Вулфи вскочил на ноги и бросился в сторону террасы. Все смятение и тоска по потерянной матери слились в одном безумном и страшном крике:
— НЕ-Е-Е-Т!
Глава 26
Впоследствии, когда у нее было время обдумать происшедшее, Нэнси задавалась вопросом: какое количество выбросов адреналина в кровь способен выдержать человек, прежде чем у него подкосятся ноги? Она чувствовала, что буквально купается в адреналине, но, когда закричал ребенок, ее выдержке пришел конец.
Нэнси очень ярко помнила, как все происходило, так, словно крик Вулфи стал тем стимулом, который прояснил ее мозг для решительных действий. Она помнила, как внезапно ощутила абсолютное спокойствие, помнила, как дождалась реакции человека, скрывавшегося в темноте, помнила, как выключила фонарик, потому что больше не нуждалась в нем. Она знала, где находится противник, так как, едва вопль «Нет!» достиг его ушей, он шепотом выругался. И за ту крошечную долю секунды, которая потребовалась ему, чтобы начать двигаться, Нэнси успела переварить достаточно информации, чтобы предвидеть его действия.
Большое количество машин свидетельствовало о том, что приехала полиция. Кто-то предупредил их. В лагере горят огни. Крик был детский. Только один ребенок мог быть так напуган. Сын того психа. Значит, рядом с ней именно тот псих. Лис. У него бритва. Его единственный путь к безопасности лежит по направлению к парку и дальше в долину. Но без машины он окажется в ловушке между Шенстедом и морем. Ему необходима гарантия того, что его пропустят. Единственной гарантией мог быть заложник.