На сей раз Марк все-таки попался на удочку.
— С каким сбродом?
— С ирландцами-жестянщиками, которых Питер Сквайерс нанял чинить забор. Одно лето они у него жили прямо в поле лагерем. Было даже смешно. Мама сделалась для них чуть ли не кормилицей, взялась учить и воспитывать их детей. Ну а потом пулей вылетела оттуда, когда узнала, что один из них оттрахал Лиззи.
— О каком лете вы говорите?
— Какое это имеет значение?
— Никакого. Я все равно выясню у вашего отца.
— Он ничего не знает, его тогда не было… А мама ему не сказала. Историю замяли, чтобы, не дай Бог, не пронюхали соседи. Даже я узнал много позже. В тот момент я четыре недели жил во Франции, а когда вернулся, мама заперла Лиззи под замок. Но и здесь она совершила ошибку. Все должно было идти своим естественным путем.
— Почему вы так думаете?
— Первая любовь, — цинично ответил Лео. — Она больше никого так не любила. С того момента и началось для моей бедной сестрички скольжение вниз по склону.
Сконцентрировав все остававшиеся у нее силы в мышцах бедер, Нэнси, пошатываясь, встала. Ее можно было сбить легким прикосновением, но она молила Бога, чтобы старуха не догадалась об этом.
— Пожалуйста, отойдите от двери, миссис Доусон. Мы с Вулфи идем вниз.
Вера отрицательно покачала головой:
— Лису нужен его мальчик.
— Он его не получит.
Возражения приводили старуху в замешательство. Она снова начала стучать сжатыми кулаками один о другой.
— Он принадлежит Лису.
— Нет, не принадлежит, — возразила Нэнси еще более решительно. — Если у Лиса и были когда-то родительские права на него, он их лишился в тот момент, когда забрал Вулфи у его матери. Родительские права — вовсе не права собственности, это прежде всего обязанность заботиться о ребенке. А Лис о нем совершенно не заботился, практически бросил его на произвол судьбы. И вы тоже, миссис Доусон. Где вы были, когда Вулфи и его матери требовалась помощь?
Вулфи прижал губы к уху Нэнси.
— И Кабу, — прошептал он, — не забудьте маленького Каба.
Нэнси не имела ни малейшего представления о том, кто такой Каб, но не хотела, чтобы Вера заметила ее колебания.
— И Кабу тоже, — повторила она. — Где вы были, когда маленький Каб нуждался в вашей помощи, миссис Доусон?
Как оказалось, Вера тоже не знала, кто такой Каб, и, подобно Прю Уэлдон, вернулась к тому, что ей было известно.
— Он хороший парень. «Ты будешь ходить с высоко поднятой головой, мама, — говорил он мне. — И что тебе хорошего сделал Боб, он ведь всю жизнь обращался с тобой, как с батрачкой. Не беспокойся, он еще получит по заслугам».
Нэнси нахмурилась:
— Так что, значит, Лис не сын Боба?
Замешательство старухи еще больше усилилось.
— Он мой мальчик!
Нэнси скривила губы в полуулыбке и сразу же сделалась похожа на Джеймса. Если бы старуха могла что-то понимать, она, несомненно, истолковала бы изменившееся выражение лица девушки как серьезное предупреждение.
— Значит, люди были правы, когда называли вас шлюхой?
— Шлюхой была Лиззи, — прошипела Вера. — Она спала с разными мужчинами.
— Ну и черт с ней, — сказала Нэнси. — И мне глубоко наплевать на то, со сколькими мужчинами она переспала. А кроме того, я абсолютно уверена, что Лис мне не отец… А вы не бабушка. А теперь отойдите-ка… потому что ни при каких обстоятельствах я не могу позволить, чтобы Вулфи попал в руки такой безнравственной и преступной старой сучке, как вы. Вы ведь не способны даже о себе позаботиться, не говоря уже о ребенке.
Вера почти заплясала на месте от негодования.
— Ты такая же надменная и высокомерная, как и она. Она забирала детей у женщин. И такая гордая и надутая. Считала, что делает добро. Была уверена, что знает больше, чем Вера. Говорит, из вас не получится достойная мать. Я не могу этого позволить! «А разве справедливо так ко мне относиться? Разве у Веры нет никаких прав?» — Она подняла палец вверх. — «Сделай то, сделай это…» И никому нет никакого дела до того, что чувствует Вера.
У Нэнси создавалось впечатление, что она слушает старую заезженную пластинку, по которой прыгает игла, перескакивая с одной дорожки на другую и выдавая бессвязные обрывки каких-то звуков. Общая тема смутно распознается, но отдельные фрагменты кажутся хаотичными и путаными. «О ком, к примеру, она говорит сейчас?» — подумала Нэнси. Об Алисе? Неужели Алиса могла принимать какие-то решения относительно способности Веры быть достойной матерью? Подобное предположение казалось маловероятным — кто мог дать ей такое право? — но оно объясняло странное замечание Веры о том, что у нее забрали ребенка.