— Джеймсу кто-нибудь помогает? — спросила она, проследовав за Марком в огород.
— Одна старенькая супружеская пара из поселка… Боб и Вера Доусоны. Он занимается огородом, а она убирает в доме. Проблема в том, что они сами почти такие же старые, как Джеймс, и потому большой помощи от них, конечно, ждать не приходится. Сами видите. — Он обвел рукой заросший огород. — Думаю, самое большее, на что теперь способен Боб, — это подстричь лужайку. Вера практически выжила из ума и только развозит по дому грязь. Впрочем, все лучше, чем ничего, хотя полковнику, конечно, не помешал бы хороший и энергичный помощник.
Они шли по останкам посыпанной гравием дорожки между грядками, и Нэнси с восхищением рассматривала окружавшую огород стену в восемь футов высотой.
— Наверное, тут было восхитительно, когда у них хватало прислуги, чтобы заботиться о посадках, — заметила Нэнси. — У меня такое впечатление, что вдоль всей южной стены когда-то росли шпалерные фруктовые деревья. Даже сейчас видны остатки проволоки. — Она указала на приподнятый плоский участок земли посередине. — А это грядка для спаржи?
Марк проследил за ее взглядом.
— Бог его знает. Что касается садоводства, я абсолютный невежда. Как растет спаржа? Не имею ни малейшего представления. Знаю только, как она выглядит, будучи упакованной и разложенной на прилавке супермаркета.
Нэнси улыбнулась:
— Отличия весьма незначительны. Ростки постепенно вылезают из земли, в которой находится массивная корневая система. Если систематически окучивать посадки, как принята у французов, ростки будут белые и нежные. Так поступает и моя мать. У нас на ферме есть громадная грядка, с которой она собирает целые фунты спаржи.
— Она что, садовод? — спросил он, подводя Нэнси к воротам из кованого железа в западной стене.
Нэнси кивнула:
— Да, это ее профессия. И кроме того, у нас в Кумб-Крофте есть питомник, от которого наше фермерское хозяйство получает большую прибыль. Питомником занимается в основном мама.
Марк вспомнил, что видел множество доказательств тpудолюбия хозяйки Лоуэр-Крофта во время своего путешествия туда.
— Она получила специальное образование?
— О да. Когда маме было семнадцать, она поступила в Сауэрбери-Хаус на должность помощника садовника. Там она провела целых десять лет, доросла до старшего садовника, потом вышла замуж за моего отца и переехала в Кумб-Крофт. Они жили там до самой смерти моего деда, и за это время мама и создала питомник. Она начинала одна, а теперь у нас работают уже целых тридцать человек… Питомник практически стал самостоятельным предприятием.
— Какая талантливая женщина! — произнес он с искренней теплотой в голосе, открыл ворота и пропустил Нэнси вперед. В глубине души Марк надеялся, что девушке никогда не доведется встретиться со своей биологической матерью. Сравнение может оказаться слишком страшным.
Они вошли еще в один обнесенный со всех сторон стеной садик. Две стороны большого квадрата, окаймлявшего его, составляли длинные флигели особняка. Третьей стороной была густая и постоянно разрастающаяся живая изгородь, тянувшаяся от кухонной стены до внешнего угла здания слева. Нэнси обратила внимание, что все окна, выходившие сюда, изнутри закрыты ставнями — создавалось впечатление множества глаз, слепо глядящих из-за оконных стекол.
— Это крыло больше не используется? — спросила она.
Марк проследил за ее взглядом. Если он правильно оценивал расположение комнат, те, что находились сейчас напротив них на третьем этаже, принадлежали Элизабет — именно там и родилась Нэнси, — а ниже, на втором, в кабинете были подписаны бумаги по ее официальному удочерению.
— Полагаю, — ответил он, — Алиса закрыла окна ставнями, чтобы предохранить мебель от вредного воздействия солнечных лучей.
— Всегда грустно видеть, как здания переживают своих обитателей, — произнесла Нэнси и снова обратила все свое внимание на сад.
В центре располагался пруд, в котором когда-то, по-видимому, плавали рыбки. Сейчас его покрывала толстая ледяная корка, сквозь которую кое-где виднелись стебли тростника и каких-то уже засохших водных растений. Рядом с прудом, уютно примостившись среди зарослей азалии и карликовых рододендронов, стояла скамеечка, позеленевшая от плесени. К ней вела мощеная тропинка, почти неразличимая под заполонившей здесь все травой. Тропинка вилась среди карликовых кленов, тонких стволов бамбука и декоративных растений по направлению к калитке в противоположном конце садика.