— Вы преувеличиваете, конечно? Судя по вам, вы далеко не начинающий наездник и, видимо, бывали в подобных переделках и раньше. — Журналистка оглядела поле. — Вы ведь прекрасно понимаете, что рано или поздно столкнетесь с кем-то из саботажников, поэтому, как мне кажется, противостояние с ними — составная часть вашего развлечения.
— Ерунда! — воскликнул Джулиан, наклонившись поправить левое стремя. — Это скорее можно сказать о проклятых хулиганах с рожками и дудками.
— И я, конечно же, скажу, — радостно подтвердила она. — Нынешнее действо напоминает столкновение между двумя бандитскими группировками. «Акулы» против «Ястребов». «Джентльмены» против «Пролетариев». С моей точки зрения, лисы в данном случае не играют никакой роли. Они не более чем предлог для драки.
Не в правилах Джулиана было пасовать перед подобным напором.
— Если вы такое опубликуете, вас засмеют со всех сторон, — процедил он, выпрямляясь в седле и натягивая поводья. — Что бы вы там ни думали по поводу лис, в пользу как охотников, так и саботажников можно сказать по крайней мере одно: что бы мы ни делали, мы делаем это из любви к природе. А написать вам стоило бы о тех, кто ей по-настоящему вредит.
— Несомненно, — ответила она с лицемерной ухмылкой, — скажите мне, кто они такие, и я напишу о них.
— Бродяги… бомжи… странники… называйте их, как вам будет угодно, — пробурчал он. — Прошлой ночью несколько автобусов, набитых ими, прибыло в поселок Шенстед. Они гадят повсюду, воруют у местных жителей, а вы о них почему-то ничего не пишете, мисс Фаулер. Вот кто настоящие вредители. Сосредоточьте свой журналистский талант на них, и все вам будут весьма благодарны.
— А вы бы на них собак спустили?
— Не задумываясь, — ответил Джулиан, поворачивая Хвастуна и возвращаясь к другим охотникам.
Вулфи сидел на корточках среди деревьев и наблюдал за людьми на лужайке. Вначале ему казалось, что перед ним двое мужчин, затем, когда один из них засмеялся, он по голосу понял, что это женщина. Он не слышал, о чем говорят, потому что прохаживались они далеко от него, но были совсем не похожи на убийц. По крайней мере ни один из них не напоминал старого убийцу, о котором говорил Лис. Лучше ему было видно мужчину в куртке; его спутницу в шапке, натянутой до бровей, Вулфи никак не мог толком разглядеть. Из увиденного мальчик заключил, что лицо у мужчины доброе. Он часто улыбался и раз или два обнимал свою спутницу за плечо и направлял в другую сторону.
В сердце Вулфи вдруг зародилось сильное желание выбежать из укрытия, броситься навстречу прогуливающейся паре и попросить этого человека о помощи. Всякий раз, когда он просил денег у незнакомых людей, они отворачивались… но деньги ведь такая мелочь по сравнению с тем, о чем он хотел просить сейчас. Что скажет незнакомец, если он попросит его о помощи? Отведет его в полицию, решил Вулфи, или вернет Лису.
Он повернул замерзшее лицо к дому и в который раз восхитился его величиной. Все бродяги мира могут поместиться здесь, подумал Вулфи, почему же старому убийце разрешают жить тут одному?
Острое зрение Вулфи уловило какое-то движение в угловой комнате на первом этаже дома, он несколько секунд внимательно всматривался и вскоре различил за стеклом человеческую фигуру. По телу мальчика пробежал холодок ужаса, когда мертвенно-бледное лицо повернулось в его сторону и лучи солнечного света сверкнули на серебристых волосах. Старик! И он смотрит прямо на Вулфи! С бешено бьющимся сердцем ребенок выбежал из своего укрытия и бросился к казавшемуся ему теперь безопасным автобусу.
Марк засунул руки в карманы, чтобы согреть их.
— Как мне кажется, именно решение Джеймса не вовлекать вас в это дело и заставило вас приехать, — сказал он Нэнси, — хотя я и не совсем понимаю почему.
— Скорее поспешность, с которой он принял свое решение, — ответила она, немного задумавшись. — По первому письму можно было заключить, что он так отчаянно стремился установить хоть какой-то контакт со мной, что готов заплатить громадную сумму в судебных издержках, только бы получить от меня ответ. А второе письмо производило прямо противоположное впечатление. Оставайтесь в стороне, не вмешивайтесь… и никто никогда не узнает, кто вы такая. Первое, что мне пришло в голову: я сделала ошибку, ответив. Возможно, план состоял в том, чтобы вынудить меня подать в суд и тем самым не позволить хоть этой части семейных денег оказаться в руках его сына… — Она резко прервала фразу на подъеме, от чего предложение сразу прозвучало вопросительным.