Марк отрицательно покачал головой:
— У Джеймса не могло быть такого намерения. Он не так коварен.
«Или никогда не был так коварен до сих пор», — добавил Марк про себя.
— Думаю, вы правы, — согласилась девушка. — В противном случае он охарактеризовал бы себя и своего сына совершенно иначе. — Она снова немного помолчала, вспоминая свои впечатления от писем Джеймса. — Та маленькая басня, которую он мне прислал, была очень странной. Ее подтекст совершенно ясен: Лео убил свою мать, разозлившись на нее за то, что она отказалась давать ему деньги. Это правда?
— Правда ли, что Лео убил Алису?
— Да.
Марк покачал головой:
— Он не мог ее убить. В ту ночь Лео был в Лондоне. Его алиби вполне надежно. Полиция самым тщательным образом все проверила.
— Но ведь получается, что Джеймс не согласен с их выводами.
— Во время расследования он был вполне согласен с их выводами, — ответил Марк, и в его голосе слышалась некоторая неловкость, — или по крайней мере мне казалось, что он согласен. — Он помолчал. — Не кажется ли вам, капитан Смит, что вы слишком многое вычитываете из простенькой басни? Насколько я помню, во втором письме Джеймс извинялся за слишком эмоциональный язык в первом. Вне всякого сомнения, письмо следует воспринимать скорее символически, нежели буквально. Ну, предположим, он написал бы «зарычал на…» вместо «сожрал»? Басня получилась бы значительно менее яркой… но гораздо ближе к истине. Лео частенько кричал на мать, устраивал ей истерики, но он совершенно очевидно не убивал ее. Ее вообще никто не убивал. Она умерла от остановки сердца.
Нэнси рассеянно кивнула, как будто слушала своего спутника только вполуха.
— А Алиса отказалась давать ему деньги?
— Да, в том смысле, что она переписала завещание в начале года и исключила из него обоих своих детей. — Марк покачал головой. — По сути дела, я всегда считал это главным доказательством того, что Лео не убивал ее. И он, и его сестра были хорошо информированы обо всех изменениях в завещании и прекрасно знали, что в случае смерти матери ничего не получат… ну, по крайней мере не получат того полумиллиона, на который рассчитывали. У них оставался хоть какой-то шанс получить большую долю наследства, только если бы Алиса была жива.
Нэнси, задумчиво нахмурившись, посмотрела в сторону моря.
— И если бы они «образумились», как писал в своей басне Джеймс?
— Безусловно. — Марк вытащил руки из карманов и подул на них. — Он уже говорил вам, что дети стали для него сильнейшим разочарованием в жизни, поэтому не открою вам большой тайны, если еще раз подтвержу его слова. Алиса постоянно искала какие-то рычаги, с помощью которых можно было бы воздействовать на их поведение. И изменение завещания казалось ей одним из таких рычагов.
— Отсюда, наверное, возникла и потребность отыскать меня, — произнесла Нэнси без всякой враждебности. — Я должна была стать еще одним рычагом.
— В этом не было никакой циничной рассудочности, — извиняющимся тоном ответил Марк. — Они просто пытались найти «следующее поколение». И Лео, и Элизабет бездетны… и вы остаетесь единственным генетическим звеном, которое связывает их с будущим.
Нэнси повернулась и взглянула на него.
— Признаться, до вашего появления никогда не задумывалась о своих генах. — Она едва заметно улыбнулась. — А теперь начала их бояться. А вообще-то Локайер-Фоксы думают о ком-нибудь еще, кроме самих себя? Неужели эгоизм и алчность — единственное наследие, полученное мной от их семейства?
Марк вспомнил о пленках, лежащих в библиотеке. Что бы она подумала, если бы услышала их?
— Вам следует побеседовать с Джеймсом, — посоветовал он. — Я всего лишь жалкий поверенный, следующий определенным инструкциям, хотя со своей стороны никогда бы не охарактеризовал ваших деда с бабушкой как эгоистов. Я полагаю, Джеймс совершил большую ошибку, написав вам. И я высказал ему свое мнение. Но, отправляя вам свои письма, полковник пребывал в глубочайшей депрессии. Конечно, подобное объяснение вовсе не извиняет его, зато может пролить некоторый свет на причину путаницы в его мыслях.
Какое-то мгновение Нэнси выдерживала его взгляд.
— Кроме того, в басне содержался намек на то, что Лео убьет и его, если он отдаст кому-нибудь хотя бы часть их денег. А это правда?
— Не знаю, — честно признался Марк. — Я прочел чертово письмо в первый раз вчера и не имею ни малейшего представления относительно того, что он хотел им сказать. В данный моменте Джеймсом очень тяжело разговаривать, как вы, наверное, сами понимаете, так что я не могу ручаться относительно того, какие выводы и на каком основании он делает.