Последним обследованным окном было располагавшееся прямо у нее над головой, и сердце Нэнси замерло, когда она встретилась взглядом с чьими-то глазами, смотревшими на нее сквозь щелку, образовавшуюся из-за приподнятого края кар тонки. Глаза были слишком круглыми, а нос — слишком маленьким, чтобы принадлежать взрослому, и Нэнси инстинктивно улыбнулась и поднесла палец к губам. Не последовало никакой реакции, просто лицо, не издав ни единого звука, исчезло, а картонка опустилась на место. Прошло еще две или три минуты, шум голосов в автобусе продолжался. Нэнси проскользнула между деревьями обратно и сделала знак Джеймсу и Марку, чтобы те присоединялись к ней.
Вулфи пробрался к месту водителя в автобусе Беллы. Эта часть ее дома на колесах была отделена куском занавески. Мальчик не хотел, чтобы его видели — а вдруг кто-нибудь скажет, что он должен быть с отцом? Он свернулся клубком на полу между приборной доской и сиденьем в надежде, что так его не заметят. Через полчаса, окончательно продрогнув, он взобрался на сиденье и поверх руля выглянул на улицу, боясь увидеть там Лиса.
Теперь он был напуган больше, чем когда-либо раньше. Каб не сын Лиса, вот почему мать забрала Каба и оставила Вулфи. Может быть, Вулфи и не ее сын вовсе, а только Лиса. Одна лишь мысль об этом ужаснула мальчика. Она означала, что Лис способен сделать все, что угодно и когда угодно, и никто его не остановит. Где-то в глубинах сознания он понимал, что разницы-то, собственно, никакой. Мать Вулфи никогда не могла удержать Лиса от безумных поступков, она лишь вопила, рыдала и давала пустые обещания больше никогда не быть такой сучкой. Вулфи никогда толком не понимал, что значит «быть сучкой», но в последнее время начал задумываться, не имели ли снотворные таблетки, которыми она частенько потчевала его с Кабом, отношение к этому. Крошечный узелок гнева — осознание предательства матери — уже зародился у него в сердце и стал потихоньку разрастаться.
Белла сказала, что если Лис говорил правду насчет работы на ярмарках, тогда сразу становится понятно, почему с ним редко кто встречался. Мальчику хотелось крикнуть, что Лис лжет. Вулфи не мог припомнить ни единого случая, чтобы их автобус припарковывался рядом с другими автобусами, кроме прошлого лета, когда состоялась большая тусовка. Большей частью Лис оставлял автобус среди какой-нибудь пустоши, в глуши, а сам исчезал на несколько дней подряд. Иногда Вулфи пытался проследить, куда уходил Лис, но того всегда забирал какой-то черный автомобиль и увозил в неизвестном направлении.
В те минуты, когда в матери Вулфи пробуждалась смелость, она брала их с Кабом, и они шли пешком по дорогам, пока не добредали до какого-нибудь городка, но большей частью мать просто лежала на кровати, свернувшись калачиком. Поначалу Вулфи думал, что таким образом она пряталась от социальных работников и прочих «благодетелей», но теперь полагал, что это скорее имело отношение к ее постоянному желанию уснуть. Наверное, все-таки в его матери не было ни капли смелости, просто таким способом проявлялось стремление несчастной женщины хоть немного облегчить свое состояние.
Вулфи попытался вспомнить, когда с ними бывал Лис. Иногда такие мгновения приходили к нему во сне, и ему снились хороший дом и прилично обставленная спальня. Вулфи был уверен, что в снах всплывало его реальное прошлое, а не просто фантазии, навеянные красивыми фильмами. Но он не мог сказать точно, когда была и когда закончилась подобная жизнь. Мысли о ней приводили его в замешательство. Почему все-таки Лис его отец, но не отец Каба? Вулфи так хотелось узнать побольше. Все его представления о родителях зиждились на американских фильмах, в которых мама говорила «Я люблю тебя», дети назывались «пупсики», а телефонные номера всегда были только «555», и все это было таким же лживым, как и «джон-уэйновская» походка Лиса.
Вулфи внимательно всмотрелся в автобус Лиса и по положению ручки двери с уверенностью определил, что автобус заперт снаружи. Мальчик задался вопросом, куда мог уйти Лис, и отогнул краешек картонки на боковом окне, выходившем в сторону дома «убийцы», чтобы осмотреть лес. Он заметил Нэнси сразу же. Вулфи видел, как девушка выскользнула из леса, как присела на корточки рядом с колесом, видел, как упал канат ограждения. Вначале он подумал было поднять тревогу, позвать Беллу, но Нэнси подняла голову и приложила палец к губам. Вулфи почему-то решил, что в глазах у этой женщины «много души», так что он снова закрыл картонкой окно и спрятался между сиденьем и приборным щитком. Ему хотелось предупредить Нэнси, что скорее всего Лис тоже за ней наблюдает, но инстинкт самосохранения в нем был слишком силен, и Вулфи ни при каких обстоятельствах не стал бы привлекать к себе внимание.