Он закрыл глаза и засунул палец в рот, сделав вид, что никого не заметил. Он поступал так и раньше, но не мог припомнить почему… да и не хотел припоминать…
Телефонный звонок застал Веру врасплох. В их домике подобное случалось крайне редко. Старуха украдкой бросила взгляд в кухню, где Боб слушал радио, затем подняла трубку. Когда она услышала голос на противоположном конце провода, в угасших глазах блеснула улыбка.
— Конечно, понимаю, — сказала Вера, поглаживая лежащий в кармане лисий хвост. — Из нас двоих дурак — Боб, а вовсе не Вера.
Когда она положила трубку, какая-то мысль шевельнулась у нее в голове. Мимолетное воспоминание о том, что кто-то хотел поговорить с ее мужем. Вера сжала губы и напряглась, пытаясь припомнить, кто бы это мог быть, но задача оказалась ей не по силам. У Веры сохранилась только долговременная память, да и в ней было слишком много прорех.
Глава 16
На сей раз в ключах не было никакой необходимости — Лис с давних пор знал привычки полковника. Уходя из дому, старик никогда не забывал закрыть парадную и заднюю двери, но редко запирал террасу. Как только Джеймс и его гости скрылись в лесу, всего несколько секунд потребовалось Лису, чтобы добежать до Особняка и проникнуть в гостиную. Мгновение он стоял неподвижно, прислушиваясь к гнетущей тишине. После морозного холода на улице жара в натопленной комнате казалась невыносимой, и Лису, которого начал прошибать пот, пришлось сбросить капюшон и развязать шарф.
Однако это мало помогло — кровь молотом стучала в висках, пот струился изо всех пор. Он ухватился за спинку кресла, чтобы удержаться на ногах. Психическое заболевание, говорила сучка, но, возможно, ребенок прав. Может быть, у алопеции и у странной, ничем не мотивированной дрожи одна и та же физическая причина. Как бы то ни было, с каждым днем ему становилось все хуже. Лис обеими руками ухватился за кожаное кресло, ожидая, пока пройдет приступ слабости. Он никогда никого на свете не боялся, но вот теперь впервые к нему в сердце коварной змеей вполз страх — страх, что он болен раком.
Дик Уэлдон был не в настроении защищать жену. Сын угостил его вином (вообще-то Дик был не слишком охоч до спиртного), он стал как-то особенно воинствен, и воинственность эту еще больше усилил пересказ Белиндой основных моментов телефонного разговора с Прю, пока Джек готовил обед.
— Мне действительно очень жаль, Дик, — сказала Белинда. — Не следовало мне выходить из себя, но я просто теряю контроль, когда она начинает обвинять меня в том, что я не даю ей встречаться с Джеком. Ведь, по правде говоря, сам Джек не хочет ее видеть. А я просто стремлюсь сохранять между нами мир… К сожалению, не слишком успешно. — Она тяжело вздохнула. — Вам будет не очень приятно слышать это, но истина заключается в том, что мы с Прю друг друга на дух не переносим. Мы с ней не сошлись характерами. Меня тошнит от ее пошлейшего стиля дерьмовой деревенской аристократки, а она не выносит моего равного отношения ко всем. Прю хотелось бы иметь невестку, которой она могла бы гордиться, а не сельскую бабенку, которая даже детей не сумела нарожать.
Дик увидел, что на ресницах Белинды блеснули слезы, и едва не вскипел.
— Это только вопрос времени, — угрюмо пробормотал он. — Когда я еще занимался производством молочных продуктов, у меня была пара коров. У них ушла уйма времени на то, чтобы забеременеть, но в конце-то концов все удалось. Я сказал ветеринару, что он недостаточно глубоко засовывает свою штуковину. Все сработало, когда он засунул ей туда руку по самое плечо.
Белинда рассмеялась сквозь слезы.
— Может быть, вы и правы. Наверное, Джек использует не ту штуковину, какую нужно.
Дик хохотнул.
— Я всегда говорил, что у быка это получилось бы лучше. Природа все знает и умеет лучше нас… Все проблемы возникают из-за желания сократить путь. — Он прижал невестку к себе. — Если хочешь знать, милая, нет ни одного человека, который гордился бы тобой больше, чем я. Ты ведь сделала из нашего парня настоящего человека. Теперь я могу доверить ему все, что угодно, даже свою жизнь… А ведь были времена, когда я считал, что из него никакого толку не будет. Он говорил тебе, что однажды спалил амбар — организовал там курилку с дружками? Я его тогда отвел в полицейский участок и заставил фараонов устроить ему настоящую головомойку. — Дик усмехнулся. — Проку, конечно, большого от этого не было, но я почувствовал себя немного лучше. Уж поверь мне, Линди, он прошел большой путь с тех пор, как вы поженились. Я бы тебя ни на что не променял.