Прошло уже целых два часа с тех пор, как Элеонора поняла, что знает своего мужа совсем не так хорошо, как ей раньше казалось. Постепенно ею овладевала самая настоящая паранойя.
Почему он постоянно говорит о климаксе?.. Называет стареющей?.. И упоминает о разводе…
— Прю — неплохая женщина, — уклончиво проговорила она.
— Отнюдь! — резко возразил Джулиан. — Она старая разочарованная сучка, постоянно готовая ввязаться в перебранку. У Алисы в жизни было много другого, и сплетни ее не интересовали, а вот Прю только ими и живет. Я сказал Дику, что он поступает правильно. «Избавляйся от нее поскорей, — сказал я ему, — пока еще не поздно». Нельзя винить его за поведение свихнувшейся женушки, которая уже и не знает, как заставить окружающих обратить на нее внимание.
Элеонора не могла больше этого выносить. Она резко повернулась к мужу лицом:
— И почему ты так уверен, что Джеймсу нечего скрывать?
Джулиан пожал плечами:
— Как раз наоборот, ему есть что скрывать. В противном случае он был бы весьма необычным человеком.
Джулиан ожидал каких-то возражений, но Элеонора просто опустила глаза и тихо произнесла:
— Ну и что?
— Так нельзя относиться к жизни, Элли. Только вспомни, сколько всего ты сама пыталась скрывать с тех пор, как мы сюда переехали… то, где мы жили, к примеру… сколько я зарабатывал… — он снова расхохотался, — даже свой собственный возраст. Могу поспорить, ты не сказала Прю, что тебе почти шестьдесят… Ты все еще делаешь вид, что моложе ее.
Уголки губ Элеоноры опустились — признак едва сдерживаемого гнева, и Джулиан мгновение с любопытством всматривался в жену. Она прилагала немыслимые усилия, чтобы сдержаться. Еще вчера подобное замечание вызвало бы немедленную и предельно жесткую реакцию.
— Если бы существовали какие-то доказательства того, что Джеймс убил Алису, полиция обязательно обнаружила бы их. Любой, кто думает иначе, должен пройти обследование у психиатра.
— Ты ведь сам говорил, что ему удалось выйти сухим из воды, что убийство сошло ему с рук. И говорил не раз.
— Я сказал только, что если он действительно убил ее, то это было идеальное убийство. Но ведь я шутил, Элеонора! Тебе стоит хоть раз внимательно выслушать, что говорят, а не разглагольствовать без конца.
Элеонора повернулась спиной к плите:
— Не я, а ты не способен слушать. Ты никогда по-настоящему не слышал то, что я тебе говорила. Тебя почти никогда не бывает дома. А дома ты постоянно запираешься в кабинете.
Джулиан не спеша допил виски. Ну вот, начинается.
— Что ж, я весь внимание. Что ты хочешь со мной обсудить?
— Ничего. Не вижу смысла. Ты всегда принимаешь сторону мужчин.
— Я, несомненно, принял бы сторону Джеймса, если бы знал, что замыслила Прю, — холодно ответил Джулиан. — Так же, как, впрочем, сделал бы и Дик. Он никогда, конечно, особых иллюзий по поводу сучки-жены не питал, но и не предполагал, что она станет изливать свою безграничную злобу на Джеймса. Бедный старик. Не успел пережить одну беду, смерть жены, как его начала донимать телефонными звонками выжившая из ума гарпия. Впрочем, подобное поведение характерно для изголодавшихся по сексу старых дев…
Элеоноре казалось, что его взгляд пронзает ей спину.
— …или в случае с Прю — закончил он, довершая удар, — женщин, на которых мужья уже давно не обращают внимания.
На кухне Шенстедской фермы Прю пребывала в не меньшем беспокойстве, чем ее подруга. Обе были смертельно напуганы. Мужчины, от которых, казалось, ничего особого ожидать не приходится, начали преподносить им сюрпризы.
— Отец не хочет с тобой разговаривать, — коротко и грубо сообщил ей по телефону сын. — Он сказал, что, если ты не перестанешь названивать ему на мобильный, он сменит номер. Мы предложили ему остаться у нас на ночь.
— Немедленно передай ему трубку, — потребовала она. — Что за дикое поведение!
— Боюсь, это скорее можно сказать о тебе самой, — ответил ей Джек. — Мы тут все вместе пытаемся разобраться с твоими позорными звонками бедному старику. Как тебе такое могло прийти в голову?
— Не пытайся судить о том, о чем ничего не знаешь, — холодно произнесла она. — То же самое касается и твоего отца.