13 февраля
Я вернулся в свой кубрик. Там все спали, всхрапывая, всхлипывая и вскрикивая. Спал и вернувшийся раньше меня Дервиш. Он не любил нарушать распорядок. Я достал из прикроватной тумбочки толстую тетрадь в черной клеенчатой обложке, прокрался на кухоньку - отгороженный двумя шкафами угол - заварил чай и открыл тетрадь.
Пью чай, и пытаюсь записать вчерашний уже день. Перечитав несколько исписанных страниц, я вздохнул изадумался: как описать то, что случилось сегодня, вернее, уже вчера?. Возникло ощущение вязкости тетрадного листа - как-будто звонкий скользкий лед подтаял, стал рыхлым, и перо моей чернильной авторучки, вдруг потеряв легкость скольжения, начало погружаться в бумагу, заставляя мою внутреннюю речь спотыкаться и падать, ушибая колени. Я удивился - вот он, мой первый бой, стоит у меня перед глазами, еще горячий, дымящийся, гремящий, гудящий струнами нервов, - только дай волю своему перу, и... Но не тут то было. Ручка трепещет в пальцах, но я не могу найти не то, что первой фразы - нет даже первого слова. Первый, первый, первый, бой, бой, бой, - крутят пальцы стило, - и, чем дольше длится это мгновение, тем сильнее моя неуверенность, перерастающая в уверенность невозможности взять сейчас, и так же свободно, как были написаны предыдущие страницы, взять и написать, как, наконец, случилось то, что я так долго ждал. Вспомнился вдруг мой первый дневник, который оборвался в шестом классе на записи "Сегодня со мной случилось то, чего никогда еще не было. Не могу передать словами". Это был день, когда я впервые поцеловал девочку по-настоящему, не в щечку. После поцелуя мне, кажется, отшибло память и все системы ориентации в пространстве и времени, - уже в густых сумерках я вдруг огляделся и увидел, что ноги занесли меня куда-то на край городка, и, если бы не глубокий снег, в который я вошел, сойдя по прямой на повороте с дороги, я бы, возможно, ушел бы, лихорадочно бубня и улыбаясь, дальше, за мост, за лес, через морозную, звездную ночь...