Сакса поднял глиняную посудину, лежавшую рядом с ним, и подмигнул Пизону:
– Я даже помочиться могу, не выходя на дождь.
– Надеюсь, ты воспользуешься всеми созданными удобствами, – смеясь, сказал Пизон. Он сжал здоровую руку друга. – Увидимся снова завтра вечером.
– Ты таскаешь бревна или строишь дорогу?
– Тулл велел работать на дороге.
– Сегодня много раз нападали?
– Да, много.
Лицо Саксы помрачнело.
– Останься в живых.
– Останусь. И ты тоже. – Они обменялись крепким рукопожатием.
Пизон вышел, не оглядываясь, и побрел к расположению своей центурии в скверном настроении. Удовольствие от встречи с другом было испорчено словами, которыми они обменялись на прощание. Сакса разделял его озабоченность атаками варваров, которые наверняка будут усиливаться, а значит, и потерь станет больше. Но не может же их снова постигнуть та же судьба. Или может? Ему не удавалось отделаться от предчувствия, что Арминий собирается повторить свой успех шестилетней давности. В памяти всплывали старые ужасные воспоминания: потрясение от первого нападения германцев, долгие мили грязной дороги, укрытой мертвыми телами, страшные крики обозников, оставшихся в беззащитном лагере… Пизон помотал головой, прогоняя видения, выругался и отхлебнул вина из фляги. Выпивки хватит, чтобы заснуть без сновидений.
Из ближней палатки донесся хохот.
– Чтоб тебя, Бенигн! – послышался голос. – Давай плати.
Послышалось недовольное ворчание, утонувшее в хоре громких голосов.
– Эмилий выиграл, слышишь, пес? Отдай человеку его деньги. По-честному – так по-честному, Бенигн. Ты проиграл.
Пизон заколебался, его пальцы нащупали очертания двух пар костей на кошеле. Немного поиграть – вот что нужно, чтобы развеять все тревоги. А если удастся выиграть несколько монет, так еще лучше… Шлепнув ладонью по мокрой коже палатки, он крикнул:
– Эй, братья! Найдется место для еще одного игрока?
После короткого молчания кто-то ответил:
– Не вижу, почему бы и нет.
Пизон подождал, пока откинут полог. «Фортуна, будь благословенна ко мне», – молился он.
– Ага. – В тусклом свете масляных ламп Пизон разглядел жилистого легионера. – Заходи, друг.
– Спасибо. – Он скользнул за хозяином внутрь. В теплой палатке было уютно, как в его собственной. Все пространство занимали восемь человек и их снаряжение. Оружие и пластинчатые доспехи были свалены у входа, но те, у кого были кольчуги, сидели в них. Никто не снимал сандалии.
– Вы готовы к бою, – заметил Пизон.
– Наш центурион настоял. Он заставил бы нас и чашки на головы надеть, только в них спать неудобно, – проворчал впустивший его жилистый солдат. – Зараза…
Пизон пожалел, что отпустил комплимент насчет готовности.
– Все центурионы – мастера давать такие указания.
– Не сомневаюсь, твой такой же… Найди, где сесть. Я – Эмилий, кстати. Второй центурион, Восьмая когорта. – Жилистый опустился рядом с рослым солдатом, лицо которого было изрыто оспой. – Этот увалень – Бенигн. Расстался со своими последними монетами.
– Ничего удивительного, – фыркнул один из четырех легионеров, сидевших напротив, человек с худым лицом и крючковатым носом. – Я – Гай.
– Но ты можешь звать его Носатый, – сказал сосед Гая, мужчина с короткой щетинистой бородкой.
Носатый ткнул его локтем под ребра.
– Заткнись, Волосатый.
Пизон не подал виду, что его удивило это прозвище. Интересно, почему никто не додумался использовать его для Фенестелы…
– Меня зовут Пизон. Я из Первой центурии Седьмой когорты. – Он сел рядом с Носатым, напротив Эмилия. После того как остальные четверо представились, Эмилий протянул руку и встряхнул флягу Пизона.
– Это то, что я думаю?
– Да. – Зная, что вино сейчас будет выпито, Пизон сначала приложился к фляге, потом передал центуриону. Фляга пошла по рукам; посыпались жалобы от тех, кто сидел дальше других, что им не достанется.
– Неплохо. – Эмилий вытер губы. – Благодарю. – Остальные поддержали его.
– Гость не должен приходить с пустыми руками, – сказал Пизон, нашаривая в кошеле свою вторую пару игральных костей. Бенигн сразу подобрал их с пола палатки и подозрительно осмотрел.
– Утяжеленные?
– Нет, – возразил Пизон, благодаря богов, что не достал первую пару, которую прятал в гнезде на дне кошеля – у них были утяжелены нужные грани.
Бенигн бросил кости; выпало четыре и три. Он заворчал и бросил снова. На этот раз выпало пять и один, но он метал еще несколько раз, пока не передал кости обратно Пизону.