– Уходить отсюда по настеленной дороге, – ответил Пизон, уверенный, что другие возможности даже не стоит обсуждать.
– Почему бы не встретить дикарей лицом к лицу на ровном месте? – Волосатый ударил кулаком о кулак. – Раздавить их – вот что нам нужно сделать!
– Во-первых, здесь недостаточно места, чтобы построить целую армию, – начал Пизон. – Во-вторых, Арминий слишком хитер, чтобы выводить своих людей из-под защиты деревьев. Легионы Вара он уничтожил другим способом. – Он окинул взглядом лица солдат. К сожалению, слушали они его с недоверием. – Германцы не могут разбить нас в открытом бою.
– Именно об этом я и говорю. Уцепиться за ровный участок – и тогда бояться нам нечего, – самодовольно сказал Волосатый с видом убежденного человека, которого не интересует мнение несогласных с ним. Большинство его товарищей одобрительно заворчали, громче других Бенигн и Носатый. – Я по этой дороге не пойду, – продолжал Волосатый. – Она приведет всех к смерти. Если германцы не истребят нас, то убьет болото. – Солдаты снова одобрительно загомонили.
– И многие из вас так думают? – спросил Пизон.
– Очень многие, – ответил Эмилий, наконец вступая в разговор. – Наверняка ты и твои товарищи думаете так же.
– Только не в моей центурии. Тулл спас слишком многих из нас в проклятом лесу. Даже если эта дорога ведет в преисподнюю, мы пойдем за ним по ней. Думаю, и остальная когорта останется… – Пизон чуть было не сказал «верной присяге», но вовремя спохватился, уловив нехороший блеск в глазах Эмилия, и закончил: – …С ним.
– Я не был бы так уверен, – покачал головой Эмилий.
– С тех пор как мы разбили лагерь, разговоры ведутся без умолку, – добавил Бенигн. – С нами согласен почти весь Пятый, и в Двадцать первом недовольных хватает.
– До этого не дойдет, – сказал Пизон, равнодушно махнув рукой. Но про себя с тревогой подумал: как он не заметил, что недовольство достигло такой степени?
Все это слишком напоминало недавний мятеж.
Глава 30
Арминий стоял среди деревьев в том месте, где они ближе всего подходили к огромному лагерю римлян. С ним были Мело, его дядя Ингломер и Большая Челюсть; десяток лучших воинов Арминий расположил по обе стороны от вождей. Темнота скрывала их от глаз врага, находившегося в двух сотнях шагов. Но и Арминию она позволяла видеть лишь очертания оборонительных сооружений римлян. Он следил за часовым, прогуливающимся по гребню вала, но больше ничего рассмотреть не мог. Благодаря громкому пению, доносившемуся из лагеря его соплеменников – Арминий всеми силами поощрял его, – звуки из лагеря римлян до них не долетали.
«Не важно, – думал Арминий. – Ублюдкам не удастся выспаться. Пусть жарятся в собственном страхе. Утром мы возобновим бой».
– Почему бы нам не напасть через несколько часов? – донесся слева голос Ингломера. – В ночные часы дух человеческий слабее всего.
– Неплохая мысль, – согласился Большая Челюсть. – Мои воины готовы.
– И мои, – сразу же отреагировал Ингломер.
«Тебя не было со мной шесть лет назад, дядя. Время шло, а ты не спешил объединить наши силы; теперь же ты вдруг захотел быть в первых рядах при любом нападении», – думал Арминий, чувствуя, как долго сдерживаемый гнев начинает бурлить в нем. Вслух же он громко сказал:
– Мои люди тоже готовы, но нападение этой ночью было бы ошибкой.
– Римляне еще не пришли в себя после того, что мы им устроили, – бросил Ингломер. – Наши воины перебили не менее полутысячи ублюдков.
– При всем уважении, дядя, им не надо приходить в себя. В армии Цецины почти двадцать тысяч человек. Мы уничтожили одну сороковую часть этого войска. Этого слишком мало, чтобы сломить их боевой дух.
Ингломер фыркнул, но даже в темноте вождь херусков видел, что Большая Челюсть придерживается того же мнения, что и он, Арминий. Начало положено.
– Давай сначала утомим их, дядя. Не дадим спать. Не позволим восстанавливать дорогу, и пусть они начинают заново каждое утро. Станем нападать на работающих в лесу и на солдат, укладывающих настил. Будем угонять мулов и лошадей; может, украдем несколько штандартов…
– Это слова безбородого юнца, у которого яйца еще не выросли, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу, – издевательски процедил Ингломер. – Ты сомневаешься в храбрости своих воинов? Или из-за потери жены стал такой боязливый?
Если б у Ингломера не было более четырех тысяч воинов, Арминий заколол бы его на месте, настолько сильна была его ярость. Он стиснул зубы и уставился на римский лагерь.
Мело сделал к ним шаг.