– Ваш командующий здесь! – крикнул Тулл. – Цецина здесь!
Толпа громко ахнула. Некоторые приветствовали правителя, но бóльшая часть солдат выкрикивала оскорбления.
Тулл дошел до конца прохода и остановился у ступеньки лестницы, ведущей вниз, к воротам. Часовых не было видно, а завал из веток, перегораживавший вход, оказался сдвинутым в сторону.
Цецина шагнул вперед.
– Храбрые солдаты Рима! – крикнул он.
– Убирайся в преисподнюю, Цецина, – донесся голос.
– Храбрые солдаты Рима! – повторил правитель. – Враг не нападал на лагерь.
– Так мы тебе и поверили!
– Мы слышали его собственными ушами!
– Это была лошадь, говорю я вам. Лошадь, испугавшаяся грома, – кричал Цецина. – Центурион Тулл побывал на месте, где якобы произошло нападение. Он не обнаружил ничего необычного. Варваров здесь нет, они там! – прокричал он, театрально показав за стены лагеря. – Шаг наружу – это шаг к гибели, братья!
– Я знаю, где у меня больше шансов выжить, и это не здесь, – заявил легионер с угрюмым лицом, стоявший ближе всех к выходу.
– Мне что, лечь на вашем пути, чтобы остановить вас? – крикнул Цецина. Видно было, что он раздражен.
Толпа издала какое-то звериное рычание.
– Я бы не стал этого делать, – заметил Угрюмый.
Этот сукин сын станет первым камнем, с которого начинается обвал, решил Тулл. Он покинет лагерь, остальные последуют за ним, и если Цецина окажется на их пути, его убьют не задумываясь, как убивали других командиров во время прошлого мятежа.
– Дай мне, – прошипел он, выхватывая орла из рук пораженного Вителлия. – Рим! – заревел Тулл, прыгая через ступеньку вниз по лестнице. От неожиданности ближние легионеры подались назад. Центурион слышал, как кто-то спускается за ним; оглянувшись, он с удивлением увидел Цецину.
Размахивая орлом, как оружием, Тулл пробивался к воротам.
– Дорогу! Дорогу! – повелительно кричал он.
Как бы ни был разгневан солдат, проявить неуважение к орлу легиона он не может. Воплощение гордости, отваги и славы, орел требует почтительного отношения. Толпа расступилась, с благоговением взирая на золотую птицу. Тулл не останавливался, пока не добрался до середины выхода. Цецина подоспел чуть позже и встал рядом. Тулл вонзил заостренный конец древка в грязную землю и развернул штандарт лицом к толпе. Поняв, что от них требуется, Пизон и остальные солдаты с факелами встали на валу по обе стороны от ворот, освещая происходящее.
– Видите эту величественную птицу? – крикнул Тулл. – Она принадлежит славному Пятому легиону!
Как он и ожидал, легионеры взревели:
– Пятый! Пятый!
– Вы ведь не хотите, чтобы она попала в руки врага? – выкрикнул Тулл, и у него самого волосы на загривке зашевелились от такой мысли.
– Ни за что! – кричали легионеры.
– Слушайте меня! Я много лет служил в Восемнадцатом. Я вижу, как вы киваете. Вы знали людей, служивших со мной. – Тулл увидел в толпе несколько знакомых лиц. – Как вам известно, Восемнадцатый был одним из легионов, уничтоженных вонючей крысой Арминием. Мне повезло – я выбрался из ловушки. Я и пятнадцать моих парней. – Застарелая вина шевельнулась в душе Тулла: он мог бы спасти больше, мог бы каким-то образом не допустить потери орла.
– Ты – центурион Тулл? – подал голос Угрюмый. – Да, это ты.
По толпе прошелестел вздох, удививший Тулла. «Они меня знают», – подумал он.
– Люди говорят, что ты спас больше солдат, чем кто-либо другой, – сказал Угрюмый; его сердитый тон сменился уважительным.
– Это правда! – неожиданно закричал Пизон. – Центурион Тулл спас нас, когда никто не мог этого сделать.
Угрюмый посмотрел вверх, на Пизона, потом снова перевел взгляд на Тулла.
– Этот командир имеет право на несколько слов, – заявил он. – Что скажете, братья?
– Да, – закричали несколько голосов.
Тулл бросил взгляд на Цецину, немного смущенный тем, что оказался в центре внимания вместо командующего, но тот сделал ему знак говорить. Центурион облизал пересохшие губы. От его слов зависела жизнь каждого из них. Найдет нужные слова – и несчастные легионеры вернутся в лагерь. Скажет не то – и они с Цециной погибнут под ногами солдат, которые, как море, хлынут в ночную тьму, а утром все четыре легиона будут уничтожены.
«Скажи им правду, – велел он себе. – Скажи все, как есть».
– Позор потери орла Восемнадцатого легиона мучает меня каждый день. Орел снится мне по ночам. Я вижу его всякий раз, когда поднимаю глаза на эту величавую птицу и на другие, принадлежащие легионам этого лагеря.