– Всё так, – согласился Флавий. – Воины должны держать себя в руках, иначе дело окажется под угрозой срыва. Если помощник Арминия, Мело, в поселке, он может поднять воинов.
– Твои люди будут повиноваться приказам? – спросил Тулл. Когда начинает литься кровь, солдатам бывает трудно остановиться, а дисциплина во вспомогательных войсках гораздо слабее, чем в легионах.
– Будут, иначе им придется иметь дело с этим, – мрачно ответил Флавий, положив ладонь на рукоять меча. – Вождь, командующий хавками, поклялся, что его воины будут исполнять приказы. Если все пойдет по плану, мы уйдем отсюда в течение часа.
Тулл кивнул. «Все, что от меня требуется, это не свалиться с лошади и не получить удар копьем», – подумал он. Есть ли шанс найти в поселке орла? Может быть, их орла… Мысль эта захватила его настолько, что приказ Флавия о выступлении стал для него облегчением.
Тулл уже бывал в этой местности раньше, когда служил под началом Тиберия, но тогда его сопровождало гораздо больше бойцов. Проезжая мимо полей и жилищ, Тулл подумал, что девяносто всадников – ничтожный отряд по сравнению с той силой, которую может выставить крупный поселок. Оставалось надеяться, что разведчики сообщили точные сведения и бо`льшая часть воинов Арминия отсутствует. Тулл не хотел в этом признаваться, но находиться в окружении воинов из союзных племен, а не в окружении легионеров ему было неуютно. Однако жребий брошен, так что сомнения стоит отринуть.
Час был ранний, и благодаря этому мало кто заметил появление отряда, хотя, наверное, дремлющие на своих лежаках задумались о том, что значит этот топот копыт. Случайный встречный, гнавший корову или овец на пастбище, или женщина, несущая воду из колодца, молча провожали взглядом спешащих всадников. Какой-то германец приветствовал их громким криком, но ему никто не ответил.
Тулл скакал впереди, рядом с Флавием. Для него подобрали спокойного гнедого. «Мне нужна выносливая лошадь, способная скакать весь день, которая будет меня слушаться», – так он сказал старшему конюху, и тот пока что вел себя примерно.
– Хороший мальчик, – ворчал Тулл, почесывая потную шею коня. – Осталось немного.
Поначалу их появление не вызвало тревоги. Люди, выгонявшие скот из поселка, приветственно кричали. Даже застигнутый врасплох старик, присевший на корточки возле навозной кучи, поднял руку. Тулл не питал сочувствия к этим, обреченным на смерть людям, народу Арминия – херускам. Мужчины, женщины, дети – у всех них руки были в римской крови. В крови солдат Тулла.
Хитроумный Флавий довел внезапность нападения до предела, отдав приказ браться за оружие только после того, как всадники достигнут первых длинных домов.
– Разделиться! – крикнул он, показывая налево и направо, и, скомандовав своей турме: «За мной!», поскакал к центральной площади.
У Тулла копья не было, а меч он вытаскивать не стал, поскольку кавалеристом себя не считал и просто скакал вперед. Если придется драться, он спешится. Сидя верхом, Тулл был уязвим и поэтому старался держаться поближе к Флавию, позади него. К счастью, по пути к дому Сегеста воинов они не встретили. Зазевавшийся подросток, не успевший убраться с дороги, был походя зарублен, а женщине, показавшейся в дверях своего дома, метко брошенное копье попало в живот. Больше никого они не видели. У дверей темницы Сегеста стояли четверо стражников, но шансов выжить при встрече с тридцатью всадниками, готовыми к нападению, у них не было. Стражей накрыло градом копий, пущенных с убийственной силой, и они полегли – кто мертвый, кто умирающий.
Всадники спешились, передав поводья трем назначенным присматривать за лошадьми воинам. Флавий уже спешил к двери, держа в руке обнаженный меч.
– Готов? – Он обменялся взглядом с Туллом, после чего нырнул внутрь.
Помещение провоняло гнилой соломой, по`том и сыростью. Никакой мебели, если не считать постели в одном углу, стола и табурета, не было. Именно табурет и сжимал в поднятой руке Сегест, очевидно услышавший шум снаружи и заподозривший что-то неладное.
– Давайте, подходите, трусы! – прорычал он.
– Спокойно, – сказал Флавий, опуская меч и делая знак Туллу убрать оружие. – Мы пришли освободить тебя.
– Что? – В слезящихся глазах Сегеста перемешались надежда и подозрение, но табурет он опустил. – Флавий? Ты ли это?