– Ты скажешь мне или нет?
– Говорят, лучший рыболов тот, кто умеет запастись терпением, – ответил Мело, подмигнув. – Потерпи еще немного.
Его так и подмывало заехать Мело по уху, но замечание о терпеливом рыболове заставило держать себя в руках. В то же время, словно в предчувствии хорошего улова, сердце учащенно забилось.
Весть о прибытии разведчиков уже распространилась по лагерю. Они стояли в окружении толпы воинов-херусков.
– Рассказывайте, что видели! – кричал кто-то.
– Где эти проклятые римляне? – требовательно вопрошала целая дюжина голосов.
– Мы расскажем Арминию, и больше никому, – следовал ответ.
Мело проталкивался сквозь сборище, Арминий шел следом. В центре толпы стояли три человека. Выглядели они довольными, и надежда вождя окрепла. Разведчиков он отправил несколько дней назад, поручив определить местонахождение армии Германика и направление ее следования.
Разведчики встретили вождя широкими улыбками. Воины не кланялись, не отдавали честь – в племени это не было принято, – но в их глазах читалось уважение.
– Арминий, – хором произнесли они имя вождя.
– Рад встрече, – ответил тот, чувствуя, как впервые со дня похищения Туснельды на его лице пробивается улыбка. – Какие новости?
– Германик возле того места, где мы разбили Вара, – ответил самый старший из воинов, с перебитым носом и взлохмаченными волосами. Арминий помнил его с детских лет.
По толпе пробежал вздох возбуждения.
– Что он там делает? – требовательно спросил вождь.
– Похоже, его солдаты собираются похоронить своих мертвецов – вернее, то, что от них осталось, – ответил Лохматый, усмехнувшись.
Воины захохотали.
– Как думаете, они сумеют снять все черепа, приколоченные к деревьям? – крикнул кто-то.
Последовал новый взрыв смеха. Арминий не прерывал веселья, укреплявшего боевой дух воинов. Он подождал, пока все отсмеются.
– Вся армия с ним?
– Вся. – Лохматый сразу помрачнел. – Восемь легионов и много тысяч союзного войска.
На лицах значительной части собравшихся появилась неуверенность, и Арминий взревел:
– Тем больше убьем! Я собираюсь заманить их в новую ловушку. Увязнув в болоте, они бросят повозки и метательные орудия, как уже делали это раньше. От нашей боевой песни у римлян кровь застынет в жилах, ваши копья затмят небо над их головами. Римские орлы один за другим окажутся у нас в руках. С благословения Донара мы будем атаковать, пока они не сломаются и побегут. И когда это случится, они погибнут – все до последнего. – Он мрачно усмехнулся и продолжил: – Может, сохраним жизнь нескольким несчастным, чтобы донесли весть до своих лагерей.
Воины одобрительно закричали, и Арминий понял, что убедил свою часть племени херусков. Его собственная уверенность крепла благодаря энтузиазму воинов. Теперь предстоит убедить остальных вождей действовать в согласии с его планом, и это будет не очень трудно. Разве их присутствие в лагере не означает, что они уже заодно с ним? Арминий не собирался беседовать с каждым по отдельности; лучше собрать всех вместе, чтобы сразу принять решение. Чем быстрее вожди объединятся под его руководством, тем скорее будет нанесен удар по римлянам. «И только это имеет значение», – думал вождь, перед внутренним взором которого постоянно стоял немеркнущий образ Туснельды.
Полдень едва миновал, лазурное небо было безоблачно, и солнце палило вовсю. Над головою носились стрижи, пронзительными криками напоминая, что лето в разгаре. Примерно с десяток вождей собрались кружком у палатки Арминия; они удалились от суеты лагеря, но не могли спрятаться от жары, которая нарастала с самого рассвета. День обещал стать самым жарким в году. Арминий смотрел на мокрые от пота недовольные лица и чувствовал, как капли влаги стекают с шеи на спину. В голове назойливо вертелись две мысли: что следовало перенести собрание на вечер и что он был слишком самоуверенным, рассчитывая легко уговорить вождей.
Начало разговора обнадеживало. Арминий объявил, что армия Германика неподалеку. Его слова встретили радостными криками. Вождям понравился и план западни для римских легионов. Однако сведения о численности войска наместника резко убавили пыл собравшихся. Потом начался спор, который то вспыхивал, то затихал, не приводя ни к какому решению. Никто не предложил разойтись по своим землям, но в знойном воздухе явственно ощущалась угроза подобного исхода.
Арминий хотел было снова взять слово, но решил, что сейчас наступил именно такой момент, когда более ценно умение молчать. Нравится ему или нет, вожди должны высказать свое мнение. «Я не их правитель», – подумал он не без сожаления.