– Не совсем, – отрезала Аня. – Извините, ребята, еще пару минут...
Она забежала в ванную, торопливо подвела брови, начинила ресницы английской тушью, размазала по щекам крем-пудру, добавила и румян. Когда все растерла основательно, вроде как ничего получилось. И с этим ощущением она вышла из ванной.
– Отлично выглядишь, – сказала Алла. – Все, поехали, а то там уже водка стынет...
– Как водка стыт? – недоуменно спросил Карстен. – Стыт – холод, так, а водка холод – гут...
– Это непереводимое русское выражение, – уверенно сказала Алла. – Я потом, в Мюнхене, тебе все объясню. А сейчас – поехали. Ань, пошли, нас там машина ждет.
– Погоди, я же должна записку родителям оставить. Придут с работы, а меня нет, волноваться будут.
– Так и напиши, что ты у меня. Они все сразу поймут. Да и адрес мой знают, пиши – и поехали.
Аня побежала в свою комнату, достала из ящика стола блокнот для эскизов, вырвала лист, торопливо написала, что она в гостях у Аллы, волноваться не стоит, все хорошо. Потом с листком помчалась на кухню, положила листок на стол, вернулась в при–хожую.
– Ну, я готова.
– Едем! – решительно сказала Алла.
Аня закрыла железную дверь квартиры на ключ, пошла по лестнице вниз, следом за подругой и ее немецким женихом. А они вовсю обнимались и целовались, шагая по грязным ступенькам. Веселенькая семейка у них будет в чересчур правильной Германии!
Толстая соседка по салону самолета решительно тряхнула Борисова за плечо:
– Просыпайтесь, уже прилетели.
– На земле стоим? – с трудом открывая глаза, уточнил Борисов.
– Да уже народ выходит. – Она добродушно усмехнулась. – Вы поспешите, а то отправитесь обратно в Москву.
Борисов огляделся: и вправду народу в салоне почти не было, впереди виднелись последние выходящие.
– Спасибо. По правде сказать, я чувствую себя замечательно. По-моему, нормально долетели.
– Да не то слово. Отлично, я бы сказала. Ни разу даже не тряхнуло.
В здании аэропорта Борисов зашел в платный туалет, умылся, тщательно прополоскал рот специальным раствором, уничтожающим неприятный запах. Уже вечер, не исключено, что придется разговаривать с родителями Ани, а он ведь выпил двести пятьдесят граммов виски, после чего благополучно уснул. Негоже, если от него перегаром будет нести. Потом сменил рубашку на свежую, такую же белую, и почувствовал себя вполне готовым к важной встрече с девушкой.
Найти такси не составило труда. Борисов сел в машину, показал водителю листок с адресом:
– Поедем вначале туда.
Водитель, невысокий курносый мужчина лет три–дцати пяти в бейсболке, растянутой на шее футболке и черных джинсах, с усмешкой оглядел его дорогой костюм, белоснежную рубашку, покачал головой:
– Там район пролетарский... В таком костюме не советую вечером разгуливать. Разденут.
– Я не буду разгуливать. Вы подождете меня, потом отвезете на вокзал. Возможно, куда-то нужно будет заехать...
– Сколько?
«Волга» уже катилась по шоссе в сторону города.
– Двести долларов.
– Триста, – тут же сказал водитель.
– За триста я буду час кататься по Москве на лимузине.
– Вы же сами сказали, может, еще куда... Ну так... за все про все... До полуночи я в вашем распоряжении.
Борисов подумал и согласился. Время близилось к восьми вечера, до полуночи оставалось четыре часа с минутами, если все это время в его распоряжении будет машина – совсем неплохо. Город чужой, незнакомый, всякий раз ловить такси, договариваться, да еще и в районе, где могут раздеть, накладно.
– В гости или домой? – поинтересовался водитель.
Судя по всему, мужик был слишком коммуникабельный.
– Тещу хочу навестить, – нехотя сказал Борисов.
– Ну, теща – это святое, – сказал водитель.
И весь час, пока ехали до нужного дома, опровергал свои слова. Борисов понял, что мужика сильно достала его собственная теща, и высказать мнение о том, какие они монстры, все тещи на свете, было для него важнее, чем получить гонорар за свои водительские труды.
Борисов слушал молча, иногда кивал. Уже вечер, не исключено, что он сегодня встретится со своей тещей, будущей, как-то она примет московского гостя? В конце концов болтовня водителя перестала его раздражать, Борисов воспринимал ее как информацию к сведению, которая поможет избежать каких-то недоразумений в ближайшем будущем.
Машина остановилась у подъезда обычной серой пятиэтажки.
– Пожалуйста, подождите, – сказал Борисов, выходя из машины. – Я ненадолго.
– Ну так это... хоть сто долларов, а то... сами знаете... – взмолился водитель.
Борисов достал из кармана брюк триста долларов, ровно столько там лежало, остальные были во внутреннем кармане пиджака, в бумажнике, и в другом бумажнике, на дне сумки. Протянул одну купюру словоохотливому водителю и пошел в подъезд.
Квартира располагалась на третьем этаже, металлическая дверь с обивкой из синего дерматина, глазок... «Интересно, есть в городах России обычные деревянные двери или уже нет?» – подумал Борисов и нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги, мягкий женской голос спросил:
– Кто там?
– Добрый вечер, извините за беспокойство, – сказал Борисов. – Могу я видеть Аню?
– Ее нет дома!
– Еще раз извините, я прилетел из Москвы, прямо из аэропорта – к вам... Скажите, где ее можно найти?
Видимо, любопытство матери Ани было так велико, что она отважилась приоткрыть дверь на длину толстой цепочки. Хотелось посмотреть, с кем же там знакомилась ее дочь? Увидела симпатичного, ухоженного мужчину в дорогом костюме, в ослепительно белой рубашке... Видела мужчин в таких костюмах, сплошь – большое начальство.
– А зачем тебе нужна Аня?
– Я Станислав Борисов. Мы познакомились с Аней в Москве, когда ее уволили с работы... Очень глупо расстались...
– Уволили? А она... – Женщина машинально вытерла ладони о фартук, но протянуть руку побоялась. – Татьяна Васильевна, мать Ани. Извините, Станислав, ее и вправду нет дома.
Судя по взгляду, возможная теща ничего не имела против такого зятя, да и Борисов, глядя на невысокую, полноватую женщину с округлым миловидным лицом, не возражал против такой тещи. Аня была похожа на свою мать.
– Я, наверное, лишнее сказал... Извините, не хотел вас огорчить.
– Это вы меня извините, Станислав. Уж не могу вас впустить, муж задержался на работе, а я тут одна...
– Я понимаю, и правильно делаете, Татьяна Васильевна. А где я могу найти Аню?
Женщина тоскливо усмехнулась, с сожалением качнула головой. Но это не относилось к ее дочери, это была досада на саму себя. Человек с дороги, приехал, вежливый, культурный москвич, а она не может его впустить, предложить чашку чаю... И это русское гостеприимство?! Но как впустишь, если в районе только за два дня пять ограблений, одно с убийством? Вот же чертово время!
– Она записку оставила, поехала к Алле, подружке своей. Та вроде как замуж выходит, за немца...
– Можете дать мне адрес?
– Да конечно. Улица Ольги Громовой, дом два–дцать три, квартира семнадцать. Запомните?
– Да, спасибо... И еще. Татьяна Васильевна, пожалуйста, передайте Ане мою визитку. Если не встретимся, пусть позвонит. И вы можете позвонить, если у Ани возникнут проблемы. Всего вам доброго!
Борисов протянул женщине свою визитную карточку. Татьяна Васильевна даже об осторожности забыла, никогда не видела таких визитных карточек – с золотыми выпуклыми буквами, золотыми вензелями... И вправду – Станислав Борисов, фирма «Звезда». Уж было решилась впустить его, чаем напоить, но гость уже бежал вниз по лестнице. Нехорошее предчувствие кольнуло сердце Татьяны Васильевны. Не иначе как Алка виновата в том, что дочь вернулась из Москвы ни с чем. Разбитная девка, все про это знают, нашла себе какого-то немца и Анюте пообещала, а та, дура, и поверила! Да зачем же ей, матери, немец, если такой парень, москвич, вежливый, поговорить и то приятно, а главное – наш! Чего ж дочке еще искать-то?